Но, знаешь, когда такое случалось — этот свет, и цвет, и привкус во рту, — у меня не находилось слов описать их, и просто чтобы он отстал, я говорила: Индиго! Это индиго!.. Это превратилось в какое-то наваждение. Провели подробное медицинское исследование. Оказалось, причиной всему была деформация артерии в правой височной доле. Таблетки карбамазепина хорошо помогали, но твоим отцом овладела идея возможности вызывать у человека подобное состояние. Хотя я бы никому такого не пожелала. Потому что каждый раз, когда это случалось, мне было страшно.
— Но, мам. — спросила Луиза. — почему ты молчала, ничего не говорила мне об этом?
— Детка, — сказала Дори, желая закрыть тему, — ты в канасту играла? Представь, что ты в середине партии.
Луиза шагала по улицам, мощенным булыжником, раздумывая об откровениях Дори. На пьяцца Навона она села у Мавританского фонтана, запахнула поплотней пальто. Розовато-лиловые сумерки, как пряная приправа, сыпались на площадь, заполнившуюся влюбленными парочками, которые медленно прохаживались среди фонтанов. Белый мрамор фонтанных чаш отсвечивал необыкновенным оттенком, сквозь воду, старательно фильтрующую сумерки, а шпили Великомученицы Агнессы прокалывали небосвод, чтобы щедрей сыпался контрабандный розовато-лиловый пряный порошок.
Луиза думала о признании Дори, о том, как ей бывало страшно. Фигуры Бернини лили тонкие струйки воды, наклоняя кубки в виде витых рогов, и струи сквозь волны приглушенного городского шума, немолчного, бесстрастного и неотвязного, журчали: это Индиго это Индиго это Индиго.
39
Когда незадолго до полуночи Сара Бьюкенен — самозваная Натали — остановила свою «веспу» возле дома, звук работающего мотора не помешал ей и ее пассажиру услышать доносившуюся из дома музыку. Опера на полной громкости. Контральто. Опять эта Ферриер. «Орфей и Эвридика». Она выключила фару, соскочила с мотороллера и оглянулась на своего итальянского приятеля. Тот вынул изо рта недокуренную сигарету с марихуаной и швырнул окурок во двор. Бьюкенен смотрела на красный огонек окурка на земле, как на тлеющий бикфордов шнур.
Дверь была открыта. Они поднялись по ступенькам, заглянули в прихожую и увидели дюжину горящих свечей, чье пламя дрожало в струе сквозняка. Опасливо обойдя комнаты, они обнаружили еще несколько дюжин зажженных свечей: в салоне, в кухне и на каждой ступеньке лестницы на верхний этаж. Парень щелкнул выключателем, но он не работал. Попробовал другой, в салоне.
— Кто-то вывернул лампочку, — сказал он. — Может, Чемберс?
Сара прижала палец к губам и проверила темный чулан под лестницей. Ультрафиолетовая лампочка зажглась. В ее дрожащем бледном свете парень осмотрел салон и, пятясь, опрокинул стоявший там манекен.






