Ты должен понять состояние, в котором находились те, кто в этом участвовал. Наркотики, которые приносил твой отец, хотя сам их никогда не употреблял. Психоделические наркотики, он называл их энтеоделиками. От слова Theos, то есть Бог. Он говорил, слабые люди нуждаются в том, чтобы в них вошел Theos. Не в него, разумеется: в нем Теоса было достаточно, чтобы убить лошадь. Как бы то ни было, если ты к психоделикам добавлял еще ту его книгу, то очень сильно рисковал.
— Руководство?
— Руководство по обретению Света. Хочу сказать, мы занимались этим целый год. И в тот день Индиго должен был озарить мир для всех нас. День волка. Именно так. И не только для нас: новый цвет должен был вернуться во вселенную, нам предстояло открыть ему дорогу. Ты сам следовал указаниям этой книги, знаешь, что могут происходить удивительные вещи. Оставалось сделать один, последний шаг… Только я не верила во все это. Из всей нашей четверки одна я была настроена скептически. Остальные захлебывались от восторга. Я не могла высказать своего сомнения, потому что твой отец вечно наставлял, проповедовал, что если один из нас усомнится, все провалится. Ну, знаешь: скептицизм делает цель недостижимой… Он велел нам собраться здесь, в подвале, накануне луперкалий, ровно в полночь, он тоже должен был прийти. Он собирался совершить финальное действо. Но что-то ему помешало. Он позвонил по телефону, сказал, что опаздывает, и назвал пароль: Митра. Это был заранее оговоренный сигнал, чтобы мы все делали сами, без него. Думаю, он давно это задумал… Как помню, все происходило в синем свете; инструменты лежали на том серванте: бритва, местный анестетик, ванночка для стерилизации, подробная схема операции, трепан. Я никогда раньше его не видела. Такой тонкий кольцевой нож для проделывания отверстия в черепе; в центре — игла, чтобы нож не соскальзывал… Так вот, мы собрались все отменить — давайте лучше выпьем, предложила я, — но Ник Чедберн настаивает, чтобы мы продолжали. Он не собирается ждать еще год до следующих луперкалий. Садится в кресло и говорит: «Ладно, кто возьмется сделать это?» Натали в полной отключке. Она «кислоту» глотала, как витаминные таблетки; она уже увидела столько Индиго, что не могла отличить тень от света. Анна Мария налакалась коньяку и что-то бормочет на смеси итальянского с английским. Так что вызвалась я.
Бьюкенен подвела палец под косым углом к точке у себя над ухом.
— Проникнуть в череп надо по касательной, вот так; во всяком случае, как говорил твой отец, до артерии нужно лишь чуть дотронуться. Я выбрила Нику над ушами и сделала местное обезболивание, остальные двое смотрели, вытаращив бессмысленные глаза. Сверлить череп на удивление легко. Это, наверно, ужасно больно, но Ник говорит, что только и чувствует, как скребет трепан.






