ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда-то она была талантливой студенткой, упорно не желающей ответить на чувства тихого, скромного однокурсника… Теперь она — преуспевающая журналистка и мучительно одинокая женщина, весь смысл жизни которой — воспитание приемной дочери. Но однажды судьба дарит ей новую встречу с «несчастным поклонником юности» — с человеком, превратившимся за эти годы в НАСТОЯЩЕГО МУЖЧИНУ и по-прежнему В НЕЕ ВЛЮБЛЕННЫМ. Сумеет ли она ОСОЗНАТЬ хотя бы теперь, что, возможно, теряет счастье, посланное ей САМОЙ СУДЬБОЙ?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Только мгновенно, как из-под земли вырастающие кучки молчаливых людей перед белыми бумажками на стене были как знак белы.

— Безмолвствуют? — переспросил Митя. — А тебе не кажется, что это получается очень красноречивое молчание, я бы даже сказал, громкое. И потом, большинство никогда не бывает героями. Эго залог выживания человеческого рода. На баррикады лезут сотни или тысячи, а миллионы им не мешают, то есть молча поддерживают. Сама посуди, мы с тобой уже несколько часов по городу мотаемся, и никто даже не попытался нас остановить.

— Тьфу-тъфу-тъфу, — торжественно провозгласила Лика.

Они по-своему очень ответственно взялись за это рискованное дело. Любой, кто читал шпионские романы, знает, что есть два основных способа уйти от слежки и остаться незамеченными: либо стать совсем тусклым и прозрачным, чтобы тебя в упор не видно было, либо, наоборот, нацепить что-то яркое, сразу бросающееся в глаза и в нужный момент с этим предметом расстаться. Человеческий глаз сначала фиксирует броские детали, а потом уже все остальное.

Лика спрятала волосы под зеленой бейсбольной кепкой, накинула свободную яркую курточку и сразу превратилась в сорванца-подростка. Митя ограничился красным пластиковым козырьком и полосатой жилеткой поверх футболки.

Завидев милиционеров или патрульную машину, они мгновенно прятали листовки и превращались в обычных уличных зевак. Один раз они видели, как солидный краснолицый милиционер, протолкнувшись сквозь толпу, принялся изучать только что наклеенную листовку, сорвал и, скомкав, засунул в карман.

— Не толпиться здесь! — прикрикнул он, сурово оглядев окружающих его людей. — Расходитесь!

Люди молча отступили. Никто не проронил ни слова.

Дело шло к вечеру. Сумерки понемногу сгущались, окутывая город таинственном пеленой. Когда они подъехали к метро «Университет», на улицах уже зажглись фонари.

Было решено расклеить оставшиеся листовки у метро и в близлежащих дворах, чтобы люди, проснувшись поутру, смогли их прочесть. Вряд ли кто-нибудь станет срывать их ночью.

Ни Лика, ли Митя не чувствовали усталости и голода. Они совершенно забыли о еде. Пьянящее чувство риска и важности выполняемого дела полностью поглотило их. Ничего не существовало в мире, кроме этих маленьких листков, которые непременно нужно было сберечь и пустить по свету, как вольных белых птиц.

Машину оставили во дворе, недалеко от метро. У круглого здания станции вовсю кипела торговля. Жизнь шла своим чередом.

У коммерческих палаток лениво тусовалась стайка молодых людей. Чуть поодаль две ярко накрашенные девицы а микроскопических юбочках потягивали что-то из банок.

— Надо же, — шепнула Мите Лика, — спокойно наслаждаются жизнью, и хоть трава не расти. Встряхнуть бы их как следует.