ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда-то она была талантливой студенткой, упорно не желающей ответить на чувства тихого, скромного однокурсника… Теперь она — преуспевающая журналистка и мучительно одинокая женщина, весь смысл жизни которой — воспитание приемной дочери. Но однажды судьба дарит ей новую встречу с «несчастным поклонником юности» — с человеком, превратившимся за эти годы в НАСТОЯЩЕГО МУЖЧИНУ и по-прежнему В НЕЕ ВЛЮБЛЕННЫМ. Сумеет ли она ОСОЗНАТЬ хотя бы теперь, что, возможно, теряет счастье, посланное ей САМОЙ СУДЬБОЙ?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лика уткнулась глазами в чашку, чтобы хоть как-то справиться с собой. Под его пристальным взглядом ей стало не по себе. Она так и чувствовала, как краска разливается по щекам, отчаянно надеясь, что это можно списать на воздействие глинтвейна.

Возникла мучительная пауза, мозг лихорадочно работал, пытаясь найти хоть какую-то безопасную тему для разговора.

Виталий переменил позу и неожиданно оказался совсем рядом. Это было совсем уже невыносимо. От него исходила такая мощная волна мужской властной силы, что Лика совершенно растерялась.

Он притянул ее к себе и поцеловал в мягкие, податливые губы Она не сопротивлялась, просто не могла.

— Знаешь, как это называется? — шепнул он. — Хочешь, а молчишь.

Возразить было нечего. Вес ее существо рвалось к нему. Он медленно, томительно медленно расстегивал пуговки ее рубашки.

В одну секунду все перевернулось. Только что она сидела, надежно занавесившись длинными ресницами, и судорожно искала, что бы такое сказать, а теперь вот трепетала в его пылающих ручищах, которые, казалось, были везде.

— Сладкая, сладкая моя девочка, — шептал он, прерывисто дыша.

Лика откинулась назад, длинные волосы свесились до пола. Она раскачивалась, как наездница, у него на коленях, чувствуя, что он проникает все глубже и глубже.

Никогда еще она не ощущала в себе мужчину так безумно и остро. Она знала, что не любит его и вряд ли когда-нибудь полюбит. Она инстинктивно чувствовала чужака, в нем было что-то примитивно-дикарское, что и притягивало, и отталкивало, все сразу. Он был явно из той породы людей, что берут от жизни все, что хочется, и не особенно задумываются о последствиях.

Такие люди всегда занимали Лику, но на расстоянии. Ей было интересно наблюдать за ними, как за образчиками иной человеческой породы, восхищаться легкости, с которой они идут по жизни, и выбирать себе друзей иного склада. Близости не возникало никогда. А что же теперь, теперь…

Тягучие, томительные волны накатывали на нее одна за другой, все тело пело под прикосновениями его рук. Никакие доводы рассудка уже не действовали.

Увлеченные своим занятием, они не заметили, что в комнате кто-то сеть. Субтильный молодой человек с аккуратно расчесанными длинными волосами уже некоторое время наблюдал за ними от двери.

— Красиво трахаетесь, ребята, — пропел он высок фальцетом.

Лика взвизгнула от неожиданности и резко дернулась, пытаясь спрятаться, прикрыться, исчезнуть. Но Виталий удержал ее.

Он зарычал, нашарил рукой ботинок и запустил в сторону незваного гостя. Тот юркнул за дверь. Ботинок с громки стуком ударился о стену.

— Валька, падаль! — закричал Виталий. — Сколько тебе говорить, чтобы стучал?

— Не бушуй, Витаха, — послышалось из-за двери. — Не кончай, пока камеру не принесу.

— Вот сволочь, — простонал Виталий.