ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Две москвички заблудились в карельском лесу. В заброшенный деревенский дом заселилась одна дружная, но очень странная семья. «Лес» — это идеально сконструированный хоррор про ужасы, которые таятся и в дикой глуши, и в самых обычных людях — и неизвестно ещё, какие из них страшнее. . . . Мы исчезли 24 июля, через пять часов после того, как, стоя на опустевшей парковке придорожной гостиницы, пытались запихнуть вещи в багажник. Дальнобойщики, спавшие ночью в фурах, уже разъехались, на стоянке были только мы. Проезжавшие по трассе машины обдавали нас облаком теплой пыли. Часть сумок, как ни укладывай, оставалась на земле, будто вещи за время поездки размножились. Мало того что теперь чемоданы мы могли закрывать только вдвоем — я вставала сверху коленями, а Лика застегивала молнию, — так еще появилась куча пластиковых пакетов непонятно с чем. — Может, лучше этот чемодан боком поставить? — предложила Лика. Лучше было бы, во-первых, не брать столько вещей, а во-вторых, не доставать их из багажника и не перетаскивать в номер, чтобы на следующее утро тащить обратно, но нам предстояло провести вместе еще неделю, поэтому я ответила: — Давай! — И вернулась в гостиницу. С номером повезло: окна выходили на лес, шума дороги не было слышно. На двух узких кроватях валялись скомканные простыни с синими штампами, в проходе, прижавшись друг к другу, стояли две тумбочки. Я встряхнула простыни, заглянула в тумбочки и под кровати, смахнула мусор со стола в урну, зашла в ванную. Там под разорванным пакетиком шампуня лежали маникюрные ножницы Лики (вечно она все забывает), и я положила их в карман куртки. Больше наших вещей в номере не было. Я вышла в коридор, застеленный длинным красным ковром, обернулась, посмотрела на номер в последний раз, и у меня возникло чувство, которое я тогда не поняла, но понимаю сейчас. Смутное ощущение, что нужно бежать — бросить Лику, поймать машину, доехать до П

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не знаю, задремала ли я или просто смотрела во тьму, когда меня будто дернуло. Кто-то был рядом. Я повернула голову к Лике: она дремала, отвернувшись в сторону от меня. Холодно, я видела, как из моего рта выходит пар, кожа будто покрылась инеем. В темноте треснула ветка, кто-то сделал шаг по направлению к нам. Я вздрогнула. Треснула еще одна ветка.

— Кто здесь?

Из темноты никто не отвечал. Я села. Ветки оглушительно захрустели. Казалось, Лика должна проснуться, но она только пробормотала что-то во сне. Ничего не было видно. Я подумала, что нужно встать и посмотреть, но моей храбрости не хватило даже просто встать на ноги. Я протянула руку, нащупала на земле палку и подтащила к себе. Тьма молчала. Я сжала палку. Хрустнула ветка. Волки снова завыли.

— Кто здесь?

Черное небо было усыпано звездами, через него тянулся прекрасный и бесконечный Млечный Путь. В кустах кто-то был, но я то ли убеждала себя, то ли знала, что идти выяснять, кто там, — плохая идея. Я быстро прочертила палкой полукруг вокруг нашего матраса и тихо сказала вслух:

— Ты к нам не подойдешь.

Тьма ухмыльнулась. Хруст веток начал удаляться. Лес затих. Мне стало спокойнее то ли от дурацкой черты (чистое самовнушение), то ли от палки в руке (дважды самовнушение: чем могла помочь палка против того, что было в этом лесу), и я все-таки задремала и проспала минут пять или десять, когда из сна меня выдернул отчетливый шепот:

— Зря вы сюда пришли.

Я вздрогнула и очнулась. Шумел ночной лес. От неожиданности и страха я заплакала и плакала час или два, а потом сидела и вглядывалась в темноту. И только когда рассвело, запели птицы и первые лучи солнца коснулись земли, то ли от усталости, то ли от ощущения, что нам теперь ничего не угрожает, я провалилась в сон.

5

С каждой минутой он уходил все глубже в чащу. Что может не найти обратную дорогу — не волновался: во-первых, в любой момент можно вернуться по тем же следам к тропе, а во-вторых, компас есть, не первый день в тайге, чай. Сгинуть в этих местах, конечно, раз плюнуть, каждый год кто-нибудь да пропадает, но то не местные обычно, то туристы-идиоты: приезжают и идут в тайгу как на пикник. Местные тоже, бывает, плохо заканчивают, но обычно по случайности: кто с медведем столкнется, кто заблудится и не выйдет. Из местных бабки обычно погибают, мужики по тайге ходить умеют, а женщины всю жизнь могут прожить рядом с лесом, потом на старости лет пойти за грибами, в километре от деревни заблудиться и замерзнуть.

Воздух посерел, смеркается уже. Что за лось такой живучий. Иван остановился передохнуть. Возвращался с рыбалки, повезло: наткнулся на лося, подстрелил. Одному, конечно, тушу в деревню не дотащить, но главное: найти и добить его. Потом сбегает в деревню, мужиков позовет, помогут донести.

Из размышлений его вырвал детский плач.