ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Две москвички заблудились в карельском лесу. В заброшенный деревенский дом заселилась одна дружная, но очень странная семья. «Лес» — это идеально сконструированный хоррор про ужасы, которые таятся и в дикой глуши, и в самых обычных людях — и неизвестно ещё, какие из них страшнее. . . . Мы исчезли 24 июля, через пять часов после того, как, стоя на опустевшей парковке придорожной гостиницы, пытались запихнуть вещи в багажник. Дальнобойщики, спавшие ночью в фурах, уже разъехались, на стоянке были только мы. Проезжавшие по трассе машины обдавали нас облаком теплой пыли. Часть сумок, как ни укладывай, оставалась на земле, будто вещи за время поездки размножились. Мало того что теперь чемоданы мы могли закрывать только вдвоем — я вставала сверху коленями, а Лика застегивала молнию, — так еще появилась куча пластиковых пакетов непонятно с чем. — Может, лучше этот чемодан боком поставить? — предложила Лика. Лучше было бы, во-первых, не брать столько вещей, а во-вторых, не доставать их из багажника и не перетаскивать в номер, чтобы на следующее утро тащить обратно, но нам предстояло провести вместе еще неделю, поэтому я ответила: — Давай! — И вернулась в гостиницу. С номером повезло: окна выходили на лес, шума дороги не было слышно. На двух узких кроватях валялись скомканные простыни с синими штампами, в проходе, прижавшись друг к другу, стояли две тумбочки. Я встряхнула простыни, заглянула в тумбочки и под кровати, смахнула мусор со стола в урну, зашла в ванную. Там под разорванным пакетиком шампуня лежали маникюрные ножницы Лики (вечно она все забывает), и я положила их в карман куртки. Больше наших вещей в номере не было. Я вышла в коридор, застеленный длинным красным ковром, обернулась, посмотрела на номер в последний раз, и у меня возникло чувство, которое я тогда не поняла, но понимаю сейчас. Смутное ощущение, что нужно бежать — бросить Лику, поймать машину, доехать до П

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она будто не услышала меня. Тельняшечный прекратил выть, поднялся с пола и двинулся на Олега.

Дальше все произошло очень быстро. Они били друг друга, я дергала Лику, мол, валим, но она начала зачем-то кричать: «Перестаньте, Олег, что вы делаете!» — и бросилась их разнимать, пытаясь оттащить Олега от снова лежавшего на полу тельняшечного. Он отшвырнул ее от себя, Лика полетела спиной на дверь, в комнату, та с грохотом распахнулась, и она пролетела еще дальше, куда-то на палас в комнате Олега. Он продолжал бить тельняшечного. Я хотела подойти к Лике, но не успела сделать ни шага, успела только подумать, что нужно валить отсюда, когда она уже вскочила и с разбега бросилась обратно на Олега всем своим весом. Олег поскользнулся, потерял равновесие и упал, ударившись головой о столешницу кухни. Раздался чавкающий хруст.

На секунду в доме стало очень тихо. Олег лежал, прислонившись к шкафчику, его голова была вывернута под странным, неестественным углом. «У человека может быть вообще голова под таким углом? — подумала я. — Никогда такого не видела». Впрочем, через секунду до меня дошло.

— Что... Что... Я не... Я не...

Лика замерла посреди кухни. Было очень тихо, и мы все смотрели на молчащего Олега и его вывернутую голову. Мужик в тельняшке вытирал кровь из носа. «Теперь он не тельняшечный, а кроваво-тельняшечный», — подумала я. Лика будто окаменела и превратилась в статую. Мужик подполз к Олегу и похлопал его по щеке. Тот не шевелился. Похлопал еще.

— Ты что? — сказал тельняшечный. — Олег, ты что? Ты что с моим другом сделала? Ты что, убила его?!

Он встал на ноги и, покачиваясь, пошел к Лике, а она по-прежнему стояла и не шевелилась, чуть сгорбившись, не отрывая взгляд от остекленевших распахнутых глаз Олега. Мужик в тельняшке схватил ее за плечи и встряхнул, ударил по лицу, начал орать что-то бессвязное про друга, но она совсем не реагировала, будто снова погрузилась в кому. Он схватил ее за плечи и толкнул к холодильнику. Она удивленно посмотрела на него. Он ударил ее по лицу, и еще раз, и еще, а потом схватил за шею и начал душить.

Надо было что-то делать, я отлепилась от двери, прошла через кухню и попыталась оттащить этого урода от Лики за плечи, но он только отшвырнул меня. Я упала рядом с трупом Олега, посмотрела в его мертвые пустые глаза, впрочем, такими же пустыми они были и при жизни, не сказать, что что-то сильно изменилось. Я встала и попробовала оттащить тельняшечного еще раз, он снова толкнул меня.

На столешнице был большой нож, я взяла его, подошла к мужику, продолжающему душить несчастную, не сопротивляющуюся, уже багровую Лику, и воткнула нож ему в спину.