ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Две москвички заблудились в карельском лесу. В заброшенный деревенский дом заселилась одна дружная, но очень странная семья. «Лес» — это идеально сконструированный хоррор про ужасы, которые таятся и в дикой глуши, и в самых обычных людях — и неизвестно ещё, какие из них страшнее. . . . Мы исчезли 24 июля, через пять часов после того, как, стоя на опустевшей парковке придорожной гостиницы, пытались запихнуть вещи в багажник. Дальнобойщики, спавшие ночью в фурах, уже разъехались, на стоянке были только мы. Проезжавшие по трассе машины обдавали нас облаком теплой пыли. Часть сумок, как ни укладывай, оставалась на земле, будто вещи за время поездки размножились. Мало того что теперь чемоданы мы могли закрывать только вдвоем — я вставала сверху коленями, а Лика застегивала молнию, — так еще появилась куча пластиковых пакетов непонятно с чем. — Может, лучше этот чемодан боком поставить? — предложила Лика. Лучше было бы, во-первых, не брать столько вещей, а во-вторых, не доставать их из багажника и не перетаскивать в номер, чтобы на следующее утро тащить обратно, но нам предстояло провести вместе еще неделю, поэтому я ответила: — Давай! — И вернулась в гостиницу. С номером повезло: окна выходили на лес, шума дороги не было слышно. На двух узких кроватях валялись скомканные простыни с синими штампами, в проходе, прижавшись друг к другу, стояли две тумбочки. Я встряхнула простыни, заглянула в тумбочки и под кровати, смахнула мусор со стола в урну, зашла в ванную. Там под разорванным пакетиком шампуня лежали маникюрные ножницы Лики (вечно она все забывает), и я положила их в карман куртки. Больше наших вещей в номере не было. Я вышла в коридор, застеленный длинным красным ковром, обернулась, посмотрела на номер в последний раз, и у меня возникло чувство, которое я тогда не поняла, но понимаю сейчас. Смутное ощущение, что нужно бежать — бросить Лику, поймать машину, доехать до П

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он вошел с некоторым усилием, но вышел на удивление легко, густо хлюпнув, не как хлюпает вода, прокладывающая себе дорогу в засорившейся канализации, а как хлюпает кроссовка, которую вытаскиваешь из грязи.

— Ты... — сказал мужик в тельняшке.

Он повернулся ко мне и удивленно посмотрел на нож в руке, нахмурив брови, будто не понимая, как он здесь оказался и что происходит. Расправил плечи, потянулся рукой к ране на спине. Лика сползла на пол и обхватила шею руками.

Я ударила его еще раз, и еще раз, и снова. Он закричал. Он пытался отбиваться, но с координацией у него были большие проблемы, видимо, он был слишком пьян. Я била его в грудь и в живот, с каждым ударом чувствуя, как моя накопившаяся злость выходит, как воздух из шарика, как проходит боль в голове, как становится легче дышать, как сил становится все больше и больше.

Не знаю, с какого удара я его убила, с восьмого или с десятого, помню, еще подумала: «В кино показывают, как человека один раз ударишь ножом — и он сразу падает замертво, врут, видимо». Когда он наконец упал и затих, стали отчетливо слышны всхлипывания бедной Лики, которая закрывала уши руками, плакала и раскачивалась из стороны в сторону. Я положила нож на столешницу.

В деревне было тихо. Прокуренная кухня была вся в крови, на полу растекалась лужа от тельняшечного, Олег молча сидел с вывернутой головой. Хотелось бы сказать, что я была в шоке, но на самом деле не была. Не думаю, что стоит лить слезы и падать в обморок из-за того, что в мире стало на двух уродов меньше. Впервые за эти дни в Шижне я почувствовала себя в безопасности. Все было кончено, больше никто не мог нам угрожать.

Я подошла к телу Олега, похлопала по карманам. Ключи были в нагрудном, слава богу, не пришлось лезть ему в штаны. Немного повозившись, я смогла отстегнуть пуговицу и достала ключи. Положила себе в карман. Пошла в его комнату. В доме напротив загорелся свет, в окне показался силуэт Анны. Я замерла и посмотрела прямо на нее, а она будто смотрела на меня, хотя в комнате было темно и видеть меня она не могла. Свет погас, из дома так никто и не вышел. Я зашла в комнату к Саньку, его там не было, на секунду я испугалась, что он сбежал, но потом заметила, что под кроватью что-то есть. Нагнулась, посмотрела под кровать, Саня вздрогнул и, зажав рот рукой, пополз дальше к стене.

— Тихо-тихо, — сказала я, — там дяди подрались, ничего страшного, уже успокоились все. Не бойся.

Мальчик молчал и смотрел на меня огромными глазами. «Как он похож на Олега, — подумала я. — Как получается, что из таких маленьких, вполне симпатичных мальчиков вырастают такие ублюдки?»

— Не бойся, — повторила я и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.