ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Две москвички заблудились в карельском лесу. В заброшенный деревенский дом заселилась одна дружная, но очень странная семья. «Лес» — это идеально сконструированный хоррор про ужасы, которые таятся и в дикой глуши, и в самых обычных людях — и неизвестно ещё, какие из них страшнее. . . . Мы исчезли 24 июля, через пять часов после того, как, стоя на опустевшей парковке придорожной гостиницы, пытались запихнуть вещи в багажник. Дальнобойщики, спавшие ночью в фурах, уже разъехались, на стоянке были только мы. Проезжавшие по трассе машины обдавали нас облаком теплой пыли. Часть сумок, как ни укладывай, оставалась на земле, будто вещи за время поездки размножились. Мало того что теперь чемоданы мы могли закрывать только вдвоем — я вставала сверху коленями, а Лика застегивала молнию, — так еще появилась куча пластиковых пакетов непонятно с чем. — Может, лучше этот чемодан боком поставить? — предложила Лика. Лучше было бы, во-первых, не брать столько вещей, а во-вторых, не доставать их из багажника и не перетаскивать в номер, чтобы на следующее утро тащить обратно, но нам предстояло провести вместе еще неделю, поэтому я ответила: — Давай! — И вернулась в гостиницу. С номером повезло: окна выходили на лес, шума дороги не было слышно. На двух узких кроватях валялись скомканные простыни с синими штампами, в проходе, прижавшись друг к другу, стояли две тумбочки. Я встряхнула простыни, заглянула в тумбочки и под кровати, смахнула мусор со стола в урну, зашла в ванную. Там под разорванным пакетиком шампуня лежали маникюрные ножницы Лики (вечно она все забывает), и я положила их в карман куртки. Больше наших вещей в номере не было. Я вышла в коридор, застеленный длинным красным ковром, обернулась, посмотрела на номер в последний раз, и у меня возникло чувство, которое я тогда не поняла, но понимаю сейчас. Смутное ощущение, что нужно бежать — бросить Лику, поймать машину, доехать до П

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А вы откуда знаете, что Тамара уже от Анны уехала? Вы в деревне той были, что ли?

— Ага, мы, вообще, живем там, — сказала Анка.

— Ничего себе, а в Туезерске вы как оказались? До вашей деревни же отсюда больше ста километров.

— На автобусе приехали.

За окном было уже совсем темно.

23

Сначала Лика раскачивалась из стороны в сторону и всхлипывала. Потом перестала плакать, но продолжила раскачиваться. Когда она наконец успокоилась, было уже ближе к четырем утра.

— Я не хотела. — Это было первое, что она произнесла, голос звучал сипло, видимо, этот урод сильно передавил ей горло. — Я не специально.

— Никто не хотел.

Она встала и пошла на кухню, но так и не зашла внутрь, остановилась у двери и снова залилась слезами. Я встала и принесла ей стакан воды с кухни. Тела все еще лежали на полу, я решила, что лучше оставить их как есть, чтобы доблестное следствие имело возможность интерпретировать произошедшее как «один пьяница зарезал другого, а потом поскользнулся, упал да и сломал себе шею».

Лика пила воду на кровати Олега, подтянув колени к себе, и была похожа на несчастного скукожившегося воробья.

— Нас посадят, да? — сказала она тем же сиплым голосом. — Я не хочу в тюрьму, я не выживу там. Господи, мы проведем всю жизнь в тюрьме.

— Никто нас не посадит.

Я начала говорить. Объяснила, что произошедшее на кухне можно объяснить по-разному и совсем не факт, что следствие все свалит на нас. И даже если сначала будут подозревать нас — отрицать, что мы тут были, довольно сложно, нас видела половина местных жителей, но никто не знает, были ли мы здесь ночью, а значит, и не знает, были ли мы здесь в момент убийства, — следователям не нужен висяк, поэтому со временем они наверняка сами закроют дело с формулировкой «один зарезал второго, а потом убился сам». Полгода максимум, и все забудут об этом. Просто нужно исчезнуть на какое-то время и самим себя не сдавать. А сейчас нужно убираться из этого дома побыстрее, пока за окном еще ночь и деревня спит.

— А Санек? — спросила Лика. — Он же все слышал и видел нас тут. Он все расскажет.

Что делать с мальчиком, я не знала. Оставлять его было нельзя, убить ребенка я бы тоже не смогла. Все варианты были паршивыми.

— С собой заберем. Пока. Потом отдадим кому-нибудь, его усыновит кто-то по-тихому. Знаешь, сколько людей мечтают о ребенке и не могут его усыновить официальными способами. Придумаем что-нибудь. Пока просто заберем.

Лика кивнула. Под дверью Санька все еще горел свет. Мальчик совсем, что ли, не спал? Я приоткрыла дверь — он сидел на кровати и смотрел на меня большими глазами с черными кругами под ними, и выглядел маленьким старичком, поразительно похожим на своего отца.

— Все хорошо, мелкий. — Я закрыла дверь.