ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Две москвички заблудились в карельском лесу. В заброшенный деревенский дом заселилась одна дружная, но очень странная семья. «Лес» — это идеально сконструированный хоррор про ужасы, которые таятся и в дикой глуши, и в самых обычных людях — и неизвестно ещё, какие из них страшнее. . . . Мы исчезли 24 июля, через пять часов после того, как, стоя на опустевшей парковке придорожной гостиницы, пытались запихнуть вещи в багажник. Дальнобойщики, спавшие ночью в фурах, уже разъехались, на стоянке были только мы. Проезжавшие по трассе машины обдавали нас облаком теплой пыли. Часть сумок, как ни укладывай, оставалась на земле, будто вещи за время поездки размножились. Мало того что теперь чемоданы мы могли закрывать только вдвоем — я вставала сверху коленями, а Лика застегивала молнию, — так еще появилась куча пластиковых пакетов непонятно с чем. — Может, лучше этот чемодан боком поставить? — предложила Лика. Лучше было бы, во-первых, не брать столько вещей, а во-вторых, не доставать их из багажника и не перетаскивать в номер, чтобы на следующее утро тащить обратно, но нам предстояло провести вместе еще неделю, поэтому я ответила: — Давай! — И вернулась в гостиницу. С номером повезло: окна выходили на лес, шума дороги не было слышно. На двух узких кроватях валялись скомканные простыни с синими штампами, в проходе, прижавшись друг к другу, стояли две тумбочки. Я встряхнула простыни, заглянула в тумбочки и под кровати, смахнула мусор со стола в урну, зашла в ванную. Там под разорванным пакетиком шампуня лежали маникюрные ножницы Лики (вечно она все забывает), и я положила их в карман куртки. Больше наших вещей в номере не было. Я вышла в коридор, застеленный длинным красным ковром, обернулась, посмотрела на номер в последний раз, и у меня возникло чувство, которое я тогда не поняла, но понимаю сейчас. Смутное ощущение, что нужно бежать — бросить Лику, поймать машину, доехать до П

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лика начала подрабатывать ясновидящей, я сначала смеялась, а потом увидела, как здорово у нее получается. Люди верили ей, люди любили ее, она была по-настоящему хороша в роли гадалки. Она меняла цвет волос, образ и имена. Я меняла тоже. Мы старели — я быстрее, она медленнее.

Каждый раз что-то случалось. Каждый раз. И мы возвращались в наш дом в лесу, бежали туда, в нашу крепость, окруженную километрами леса, в единственное место на Земле, в котором чувствовали себя в безопасности.

Москву мы так больше и не увидели. Ближе всего к столице мы подобрались, когда жили в Тверской области. Мы провели там отличные пять лет, и именно там повзрослевшая Марта встретила и полюбила местного, никому не нужного, грязного паренька в каких-то обносках. Он так влюбился в нее. Я изначально была против их общения, мне не нравился этот деревенский дурачок, он не подходил моей Марте, но потом я поменяла свое мнение.

Однажды Лику случайно узнал какой-то рьяный молодой полицейский, пришедший с женой на ярмарку. Такой смешной — «всем стоять, руки вверх, гражданка, предъявите документы», пистолет зачем-то вытащил. Я стояла в десяти метрах от нее и продавала калачи, но меня он не узнал. Документов у Лики не было, он ее задержал и отвез в маленький сельский участок. Там он ей рассказывал, что из-за нее полицейским и стал. Как еще ребенком стоял перед телевизором и смотрел на ее фотографии. Как хранил вырезки из газет, посвященные нашему делу. Как мечтал стать полицейским и ловить таких прекрасных, но преступных девушек.

Мы пришли за Ликой в участок вчетвером — я, Саша, Марта и ее паренек в обносках. Я предлагала отпустить ее по-хорошему, они отказались. Мы начали стрелять. Полицейский прицелился в меня, и паренек в обносках, не раздумывая, убил его выстрелом в лицо. Из Тверской области мы бежали вместе и вернулись в наш лес.

Годы шли. Родился Гриша, появилась Танечка. Марта умерла. Мы не пытались выбраться из леса, он стал нашим домом, нашей жизнью, а мы стали его частью. Мы научились дышать с ним в такт. Мы обретали силу, когда оказывались внутри нашего леса. Мы не могли без него, а он не мог без нас.

Прежняя жизнь осталась смутными воспоминаниями, мы почти о ней не говорили. Иногда приятно порассуждать, как все могло бы сложиться, если бы когда-то давно мы не пошли искать морошку, но это пустые разговоры. Есть то, что есть. Я почти не вспоминаю прежнюю жизнь. И только сейчас, когда я еду в машине в очередную захолустную деревню — Лика уговорила меня попробовать еще раз — и Гриша с Таней спят на заднем сиденье, а за окном проносится наш темный, бесконечный, уходящий до самого горизонта лес, я вспоминаю, как все было, как началась эта долгая история. Как получилось, что мы стали семьей.

Я ни о чем не жалею. Что ни делается, все к лучшему. Так или иначе.