И все стоят и смотрят, смотрят, просто смотрят, как горит его дом.
Мама Анки заметила детей и схватила их обоих за плечи, прижимая к себе.
— Я же сказала вам оставаться в машине. Гриша, господи, мальчик...
— Где мои родители? — тихо спросил Гриша зачем-то, хотя все было уже понятно. Его семья была очень крутой и сильной, сильнее всех стоявших тут людей, но в таком огне не выжить даже им.
Почерневшая побелка дома. Хруст и треск, доносящиеся изнутри, будто чудище идет по дому и сжирает все, что может найти. Хруст и треск. Огонь, рвущийся из всех окон. Лающая на него маленькая серая шавка. Отец, дядя, бабушка, тетя. Танечка. Волк, где волк, его бабушка не пускала в дом, он должен был быть на улице, он должен был убежать.
— Маму мою нашли, — сказал отец Кира, мальчик посмотрел на него и увидел, что он пьян. — Убили они ее. На части разорвали практически, все тело раскурочено, будто зверь растерзал. А потом в лесу закопали, далеко, думали, не найдут. Знакомый из Пяжны на охоту пошел, заплутал, и его собака рыть землю начала. А там она.
Мама Анки смотрела на него огромными глазами, рука, лежавшая на плече Гриши, тряслась и постукивала его, будто она пытается к нему обратиться.
— Может, звери и растерзали! — крикнула она. — Что вы натворили — вы людям дом подожгли!
— Звери ножом не пользуются и в землю тела не закапывают, — ответил отец Кира. — Ее всю ножом изрезали. Люди ее убили.
Его такой же пьяный друг сплюнул на землю.
— Какие там люди. Люди — это те, кто по-людски поступает, а это не люди. Это нечисть.
— Дети, идите в машину, — сказала мама, но Гриша с Анкой не сдвинулись с места, они продолжали смотреть на огонь, охвативший дом. — Если вы дом им подожгли, вы ничем не лучше, — тихо сказала мама Анки. — Что вы натворили!
— Да не поджигали мы! — крикнул отец Кира. — Не поджигали! Мы пришли как люди, хотели поговорить, а они в доме заперлись и стрелять начали. В Машу чуть не попали, она на землю броситься успела. Засели в доме и угрожали нам. А потом там как полыхнуло и весь дом раскурочило сразу. Может, в газовый баллон попали или что еще. Они маму мою убили, ни за что...
— Мы не убивали ее! — не выдержал Гриша. — Почему вы врете! Если и убил ее кто, то это вон тот дед, вы на лицо его хоть посмотрите!
Скособоченный дед уставился на мальчика, одна бровь поползла вверх, половина рта расширилась, и его лицо превратилось в совсем уж отвратительную, уродливую гримасу. Мама Анки вцепилась в Гришино плечо сильнее, он дернулся и вывернулся. Люди смотрели теперь на мальчика.
— А это же их малец, — только дошло до отца Кира. — Это же...
Гриша повернулся и побежал. «Не дай себя взять, — говорила бабушка, — что бы ни случилось, не дай себя схватить и отнять у нас».






