ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Две москвички заблудились в карельском лесу. В заброшенный деревенский дом заселилась одна дружная, но очень странная семья. «Лес» — это идеально сконструированный хоррор про ужасы, которые таятся и в дикой глуши, и в самых обычных людях — и неизвестно ещё, какие из них страшнее. . . . Мы исчезли 24 июля, через пять часов после того, как, стоя на опустевшей парковке придорожной гостиницы, пытались запихнуть вещи в багажник. Дальнобойщики, спавшие ночью в фурах, уже разъехались, на стоянке были только мы. Проезжавшие по трассе машины обдавали нас облаком теплой пыли. Часть сумок, как ни укладывай, оставалась на земле, будто вещи за время поездки размножились. Мало того что теперь чемоданы мы могли закрывать только вдвоем — я вставала сверху коленями, а Лика застегивала молнию, — так еще появилась куча пластиковых пакетов непонятно с чем. — Может, лучше этот чемодан боком поставить? — предложила Лика. Лучше было бы, во-первых, не брать столько вещей, а во-вторых, не доставать их из багажника и не перетаскивать в номер, чтобы на следующее утро тащить обратно, но нам предстояло провести вместе еще неделю, поэтому я ответила: — Давай! — И вернулась в гостиницу. С номером повезло: окна выходили на лес, шума дороги не было слышно. На двух узких кроватях валялись скомканные простыни с синими штампами, в проходе, прижавшись друг к другу, стояли две тумбочки. Я встряхнула простыни, заглянула в тумбочки и под кровати, смахнула мусор со стола в урну, зашла в ванную. Там под разорванным пакетиком шампуня лежали маникюрные ножницы Лики (вечно она все забывает), и я положила их в карман куртки. Больше наших вещей в номере не было. Я вышла в коридор, застеленный длинным красным ковром, обернулась, посмотрела на номер в последний раз, и у меня возникло чувство, которое я тогда не поняла, но понимаю сейчас. Смутное ощущение, что нужно бежать — бросить Лику, поймать машину, доехать до П

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мальчик бежал прочь изо всех сил, за ним рванули отец Кира, его друг, незнакомый мужик и серая шавка. Они приближались, убегать от них по прямой было тяжело, и он бросился наискосок через двор Стефании, подслеповато смотревшей на пожар и испуганно бормотавшей что-то, перелетел через забор и побежал дальше вдоль сараев к лесу.

— Стой! — кричали они. — Мы ничего тебе не сделаем, пацан, стой!

«Деревенские люди постоянно врут, — говорила бабушка. — Не доверяй им. Не верь никому, кроме своей семьи. Ты маленький еще, не понимаешь. У нас есть только мы, другие люди нам враги, что бы они ни говорили. Как бы они тебя ни убеждали, что они тебе друзья, это не так. Не верь никому, кто не твоя семья».

— Стой!

Права была бабушка, во всем права. Гриша обогнул последний сарай, из-за угла с лаем выскочила мелкая собака, он ударил ее по голове ногой, и та, заскулив, отскочила и отвязалась, а он продолжил бежать. Небольшое поле...

— Вот он! — крикнули мужики, пробежавшие уже больницу и сообразившие, куда он направляется. — Пацан, стой!

Гриша перепрыгнул речку с разбега, приземлившись на корточки, сразу вскочил и продолжил бежать вперед, в темный ночной лес. Он увидел, как отец Кира перебегает мост в пятидесяти метрах правее, а за ним бегут еще два мужика. Через несколько секунд Гриша вбежал в темный лес.

До дома было километров тридцать — бабушка согласилась на переезд только при условии, что новый дом будет на краю их леса. Тридцать километров — это не мало, но и не много, он пробежит это расстояние часа за четыре. Огонь в выбитых окнах, хруст и треск, дверь, висящая на петле. У него перехватило дыхание. Не время плакать, только не сейчас. Он остановился, прислонился к сосне, сделал глубокий вдох и впустил лес в себя.

— У кого-нибудь есть фонарик?

— На телефоне сейчас включу. Где этот пацан, потеряется еще. Черт, не видно ни хрена, куда он делся? Пацан! Как его... Гриша! Гриша, мы тебе ничего не сделаем! Иди к нам! Ты заблудишься!

Мальчик бесшумно, плавно, невесомой тенью пошел по лесу навстречу голосам. Они были совсем близко. Он остановился в десяти метрах от суетящихся, слепо всматривающихся в темноту и рыскающих по кустам лучом бесполезного крошечного фонарика мужиков и слился с сосной, наблюдая за ними. Какой у них глупый вид. Вздохнув, он сделал шаг в сторону и хрустнул веткой. Снова слился с деревом. Мужики обернулись и стали светить фонариком в его сторону.

— Слышали?

— Да я не понял, может, ветер.

— Там вроде что-то было.

— Да не там, звук был оттуда.

Мужики были безнадежны. Гриша на секунду выбежал под луч фонарика и снова растворился в темноте.

— Вон он! Пацан!

Мужики побежали в его сторону, топая как слоны, продираясь через кусты, будя птиц в гнездах и не умолкая ни на секунду. Гриша бежал от них, то показываясь в луче, то исчезая.