ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Софи мертва; она дрейфует в фантасмагорическом лимбе воспоминаний, вымыслов и снов. Ей многое надо успеть. Добраться в гробу из Парижа в Нью-Йорк, чтобы попасть на свои похороны. Добиться развода от Эзры Блайнда — блестящего ученого, раввина, обаятельного манипулятора, чей эгоизм по разрушительной силе сравним лишь с его либидо. Дописать книгу о своей семье и привести в порядок отношения с родителями, которые развелись давным-давно, до войны, до поездов смерти, еще когда жили в Будапеште, откладывая неизбежную иммиграцию. И наконец — понять, кто такая Софи Блайнд без мужа и академической карьеры, отцовского психоанализа и еврейских обрядов венгерской родни. Софи еще никогда не чувствовала себя такой свободной и живой. Сьюзен Таубес (1928–1969) — венгеро-американская писательница, философ, религиовед. Ее экспериментальная проза, до недавних пор преданная забвению, была высоко оценена Сэмюэлом Беккетом и Сьюзен Сонтаг. «Развод» — исповедальный, едкий роман о парализующей мизогинии и призраках Холокоста — остался единственной ее книгой, изданной при жизни. Через неделю после публикации писательница утопилась в Атлантическом океане.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тело

Софи увеличивается до гигантских размеров, тысячи триллионов его клеток вдруг оказываются на свободе, разлетаются, мчатся, сжимаются в ликовании, устремляются к семи воротам Парижа, к Порт-де-Клиши, Порт-де-ля-Шапелъ, Порт-д'Орлеан, Порт-де-Версалъ, пальцы [ее] раскинутых рук ныряют в леса Венсена и Булони

.

* * *

Логичным кажется встроить «Развод» Таубес в линию женского американского постмодернистского романа. Можно проследить преемственность или интуитивное родство. В 1977 году, через восемь лет после смерти Таубес, Констанс Де Жонг опубликует свой роман «Современная любовь». Я не знаю, читала ли Де Жонг «Развод», но ум, требующий искать связи между явлениями, намерен сцепить две эти книги. Мне известно, что Кэти Акер читала Де Жоиг. Акер начала публиковаться раньше, но говорила, что «Современная любовь» повлияла на ее письмо.

«Киска Король пиратов», «Эвридика в подземном царстве», «Большие надежды» Акер: голоса несутся из преисподней; она присваивает мужскую литературу от Диккенса до Миллера и, вывернув ее наизнанку, пишет свои не-Большие романы на обломках художественных дискурсов. Там, где не слышен чудовищный крик, мы видим широкий пробел, он еще страшнее, он завораживает. Текст Таубес создает иной эффект: он не вопит, не эпатирует, но и не прячется.

Размышляя о своем желании свести Таубес, Акер и Де Жонг, я несколько раз спотыкалась и чувствовала ложность этого пути. На формальном уровне я находила сходство: фрагментарное письмо, тексты скроены из множества жанров, в случае Таубес роман-путешествие вмещает эпистолярные отрывки, репортажные диалоги, еврейские анекдоты, европейские сказки, гротескную драму и фантасмагорию. Источник повествования пересекает границы, автор говорит о Софи в третьем лице, Софи пишет письмо возлюбленному:

Любимый, я еду. Пусть тебя не смущает, что я пишу на бланке «Крийона». Я уже в пути, сегодня вечером вылетаю из Парижа

. О своей книге Софи говорит ему:

В ней повествование от лица мертвой женщины

. «Развод» — событие сна, галлюцинации и литературы. Тексты Акер, и Де Жонг, и Таубес порой возмутительно смешны. Но, как только я начинаю глубже погружаться в «Развод», я чувствую, что они несводимы.

Таубес деформирует дистанции, обстоятельства множатся, накладываются одно на другое. Можно подумать, что монтаж — подсказанный самой эпохой метод: устойчивый быт разрывают события на экране телевизора, так принято объяснять бунтарские тексты битников. Но снова соскользнуть в понимание романа Таубес как американского значит упустить ее. Рабочим названием «Развода» было «В гробу в Америку и обратно», редакторы издательства убедили Сьюзен Таубес заменить его на более коммерчески успешное и предложили свой вариант.