Название «Развод» создало ауру «актуального женского» романа. «Развод» вышел под слоганом «Роман для новой женщины».
Это название вывело отношения женщины с мужчинами (отцом, мужем, любовником, сыном) на первый план. Между тем развод не главное событие в жизни и смерти Софи. Даже тот факт, что ее отец и мать развелись, когда Софи было 9 лет, и она несколько раз обращается к этому событию, не делает его доминантой книги. Потому что Таубес работает из гроба, она вненаходима.
где тот, кто уехал,
еще не приехал
Позволю себе дополнить текст Перека, добавив:
и никогда не приедет
. Троп американской дороги подразумевает обретение смысла. Таубес не живет в биполярном мире, где мечте противопоставлена действительность, а картинке — реальность. Тот, кто движется, — движется по направлению к собственной целостности, едет и возвращается к романтическому истоку. Для Таубес такое движение бессмысленно, Софи не романтическая героиня (как, например, героини Акер), она не желает лучшего, возможно потому, что у нее от рождения есть все, она не хочет счастья, она вообще ничего не хочет.
Органика Таубес — рассеянность (не в значении «невнимательность»), распыленность. Спустя несколько лет после гибели Таубес Сьюзен Сонтаг делает запись в своем дневнике, где сравнивает свою подругу с Симоной Вейль:
Сьюзен была «слабой». Она никогда бы не приняла любовь женщин; ей хотелось, чтобы ее ранили и над ней господствовали мужчины; она хотела быть красивой, блестящей, таинственной дамой
.
Сонтаг, как истинная американка, стояла на позиции собственной правоты и идеализма. Именно идеализм Симоны Вейль покорил ее, стал тем, на что она, как на эталон, оглядывалась всю свою жизнь. Слабость по Сонтаг не антоним силе — это второсортность. Второсортность, фон, на котором романтический герой совершает свое превращение. Сонтаг была необходима такая подруга. И она у нее была, ее звали Сьюзен Таубес. Мне кажется, Сьюзен Сонтаг раздражало, что она не могла рассмотреть системы границ и координат могилы, иэ которой шла работа подруги. То же с современниками: на фоне великих отца, ученика Фрейда, мужа-ученого и Сьюзен Сонтаг не так-то просто различить траекторию блуждания Таубес. В то время как блуждание, нахождение в лиминальном пространстве — предмет ее письма.
Кто такая Софи? где ее место? кто претендует на ее тело и внимание? трое детей, нарциссичный муж, беспечная мать, деспотичный отец? Это не важно, она с самого начала не принадлежит никому, потому что уместность — удел прошлого, которое помнит и длит в настоящем ее еврейская бабушка.
быть эмигрантом, возможно, значит
именно это: видеть меч там, где
скульптор честно лепил факел,
и не совсем ошибаться
(Ж. Перек «Эллис-Айленд»)
Ландсманн, девичья фамилия Софи, уступает место фамилии мужа, Блайнд.






