ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Софи мертва; она дрейфует в фантасмагорическом лимбе воспоминаний, вымыслов и снов. Ей многое надо успеть. Добраться в гробу из Парижа в Нью-Йорк, чтобы попасть на свои похороны. Добиться развода от Эзры Блайнда — блестящего ученого, раввина, обаятельного манипулятора, чей эгоизм по разрушительной силе сравним лишь с его либидо. Дописать книгу о своей семье и привести в порядок отношения с родителями, которые развелись давным-давно, до войны, до поездов смерти, еще когда жили в Будапеште, откладывая неизбежную иммиграцию. И наконец — понять, кто такая Софи Блайнд без мужа и академической карьеры, отцовского психоанализа и еврейских обрядов венгерской родни. Софи еще никогда не чувствовала себя такой свободной и живой. Сьюзен Таубес (1928–1969) — венгеро-американская писательница, философ, религиовед. Ее экспериментальная проза, до недавних пор преданная забвению, была высоко оценена Сэмюэлом Беккетом и Сьюзен Сонтаг. «Развод» — исповедальный, едкий роман о парализующей мизогинии и призраках Холокоста — остался единственной ее книгой, изданной при жизни. Через неделю после публикации писательница утопилась в Атлантическом океане.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Название «Развод» создало ауру «актуального женского» романа. «Развод» вышел под слоганом «Роман для новой женщины».

Это название вывело отношения женщины с мужчинами (отцом, мужем, любовником, сыном) на первый план. Между тем развод не главное событие в жизни и смерти Софи. Даже тот факт, что ее отец и мать развелись, когда Софи было 9 лет, и она несколько раз обращается к этому событию, не делает его доминантой книги. Потому что Таубес работает из гроба, она вненаходима.

где тот, кто уехал,

еще не приехал

Позволю себе дополнить текст Перека, добавив:

и никогда не приедет

. Троп американской дороги подразумевает обретение смысла. Таубес не живет в биполярном мире, где мечте противопоставлена действительность, а картинке — реальность. Тот, кто движется, — движется по направлению к собственной целостности, едет и возвращается к романтическому истоку. Для Таубес такое движение бессмысленно, Софи не романтическая героиня (как, например, героини Акер), она не желает лучшего, возможно потому, что у нее от рождения есть все, она не хочет счастья, она вообще ничего не хочет.

Органика Таубес — рассеянность (не в значении «невнимательность»), распыленность. Спустя несколько лет после гибели Таубес Сьюзен Сонтаг делает запись в своем дневнике, где сравнивает свою подругу с Симоной Вейль:

Сьюзен была «слабой». Она никогда бы не приняла любовь женщин; ей хотелось, чтобы ее ранили и над ней господствовали мужчины; она хотела быть красивой, блестящей, таинственной дамой

.

Сонтаг, как истинная американка, стояла на позиции собственной правоты и идеализма. Именно идеализм Симоны Вейль покорил ее, стал тем, на что она, как на эталон, оглядывалась всю свою жизнь. Слабость по Сонтаг не антоним силе — это второсортность. Второсортность, фон, на котором романтический герой совершает свое превращение. Сонтаг была необходима такая подруга. И она у нее была, ее звали Сьюзен Таубес. Мне кажется, Сьюзен Сонтаг раздражало, что она не могла рассмотреть системы границ и координат могилы, иэ которой шла работа подруги. То же с современниками: на фоне великих отца, ученика Фрейда, мужа-ученого и Сьюзен Сонтаг не так-то просто различить траекторию блуждания Таубес. В то время как блуждание, нахождение в лиминальном пространстве — предмет ее письма.

Кто такая Софи? где ее место? кто претендует на ее тело и внимание? трое детей, нарциссичный муж, беспечная мать, деспотичный отец? Это не важно, она с самого начала не принадлежит никому, потому что уместность — удел прошлого, которое помнит и длит в настоящем ее еврейская бабушка.

быть эмигрантом, возможно, значит

именно это: видеть меч там, где

скульптор честно лепил факел,

и не совсем ошибаться

(Ж. Перек «Эллис-Айленд»)

Ландсманн, девичья фамилия Софи, уступает место фамилии мужа, Блайнд.