ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Софи мертва; она дрейфует в фантасмагорическом лимбе воспоминаний, вымыслов и снов. Ей многое надо успеть. Добраться в гробу из Парижа в Нью-Йорк, чтобы попасть на свои похороны. Добиться развода от Эзры Блайнда — блестящего ученого, раввина, обаятельного манипулятора, чей эгоизм по разрушительной силе сравним лишь с его либидо. Дописать книгу о своей семье и привести в порядок отношения с родителями, которые развелись давным-давно, до войны, до поездов смерти, еще когда жили в Будапеште, откладывая неизбежную иммиграцию. И наконец — понять, кто такая Софи Блайнд без мужа и академической карьеры, отцовского психоанализа и еврейских обрядов венгерской родни. Софи еще никогда не чувствовала себя такой свободной и живой. Сьюзен Таубес (1928–1969) — венгеро-американская писательница, философ, религиовед. Ее экспериментальная проза, до недавних пор преданная забвению, была высоко оценена Сэмюэлом Беккетом и Сьюзен Сонтаг. «Развод» — исповедальный, едкий роман о парализующей мизогинии и призраках Холокоста — остался единственной ее книгой, изданной при жизни. Через неделю после публикации писательница утопилась в Атлантическом океане.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Всё про себя поняв, она ни о чем не жалеет, все вино осушили во время акта наслаждения, и теперь в голове у нее исключительно ясно, ей одиноко, но она, как ни странно, очистилась; чуть погодя ее охватывает опустошение, нетерпение. Она вспоминает прочие комнаты в прочих местах… мужчин… А здесь очень мило, изысканный люкс в «Георге V». Высоко на стене фаянсовые вентили, чтобы не наклоняться, когда принимаешь душ. Мило, тонкие белые покрывала — Ей действительно нужно уходить через полчаса? Они могли бы поужинать в номере. Он объясняет, что едет в Лондон: он взял бы ее с собой, но в аэропорту его встречает шурин. Через день-другой она может к нему присоединиться, они проедут на автомобиле через всю Шотландию или слетают…

Она оделась. Он спрашивает, где ее можно найти. Она улыбается, ладонь на изогнутой медной ручке: возможно, они еще встретятся как-нибудь днем в Тюильри…

Она не спеша идет по устланному ковром вестибюлю (мимолетный взгляд на заголовки газет — убедиться, что ничего не изменилось ни к лучшему, ни к худшему), ей хорошо, особенно после горячей ванны, но на входе в метро обнаруживает, что забыла перчатки — то ли в его машине, то ли в отеле. (Наверное, предвидя такую случайность, Софи набила сумочку мылом и канцелярскими принадлежностями из отеля, туда же сунула фаянсовый вентиль — и ничего от господина из Милана, в чью реальность ей особо не верилось.)

Мило, чтобы провести день, — но слишком уж тягостное занятие служить путеводной звездой или даже экзотической рыбкой для запутавшегося миллионера. Быть может, она упустила свое призвание? Она вспоминает, как два года назад отказалась от очень заманчивого предложения: яхта, вилла в Ницце, квартира в Париже. Предлагал ей вместе лететь в Сан-Франциско. У нее ушло три дня, чтобы понять, что это бессмысленно. Жалеет ли она теперь об этом? Но ведь тогда не случилось бы многого другого. Что же до деспотичного богача, обычно старше пятидесяти, в долгосрочной перспективе невозможно и это, а все, что больше дня, — долгосрочная перспектива или напрасная трата времени. Нет, слишком уж муторно подчиняться капризам тщеславного, самоуверенного мужчины, или бунтовать, или ходить перед ним на цыпочках: Софи понимала, что ей не хватит терпения. Разумеется, она подумывала о том, что запутавшегося богача можно использовать в своих целях — точнее, именно это и было у нее на уме. И дело не столько в средствах, загвоздка отнюдь не в морали — но если уж ты решила ехать в Рим, то шанхайский экспресс тебя туда не отвезет. Лучше идти пешком. Шанхайский экспресс — замечательный поезд, можно даже влюбиться в начальника станции, позабыть о том, что когда-то хотела в Рим, изменить свою жизнь — или просто пережить приключение. Все это возможно, но в Рим ты не попадешь.