ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эрин Хантер ПРОРОЧЕСТВО СИНЕЙ ЗВЕЗДЫ. ВЫБОР Глава I Было еще темно, когда Синегривка проснулась от острой боли, когтями раздиравшей ее желудок. Пошатываясь, она встала и побрела к поганому месту, ей было настолько плохо, что она не обратила внимания на доносившийся из детской тоненький писк. На обратном пути до Синегривки донеслись приглушенные голоса, успокаивающие плачущих котят. Темная тень скользнула по краю поляны. Приглядевшись, Синегривка узнала Розолапку, выбиравшуюся из палатки. — Привет! — шепотом окликнула ее Синегривка. Розолапка остановилась и обернулась, ее глаза сверкнули в темноте. Шерсть у нее была всклокочена, и выглядела она примерно также, как чувствовала себя Синегривка. — Иду на поганое место, — простонала Розолапка. — Живот болит? — спросила Синегривка. Розолапка страдальчески кивнула и добавила: — У Нежнолапки тоже. Должно быть, все дело в мыши, которую они вчера съели втроем. Синегривка вернулась в свою палатку и улеглась. Ей удалось ненадолго забыться, но острая боль не отпускала даже во сне. — Отодвинься! — оттолкнула ее Белогривка. — Ты меня всю ночь пихаешь! — Прости, — простонала Синегривка. — Живот разболелся. Белогривка тут же села и сонно уставилась на сестру. — Позвать Гусохвоста? Синегривка покачала головой. Живот скрутило с такой силой, что ей пришлось судорожно втягивать воздух после каждого слова. — Он… занят… с котятами. Белогривка, зевнув, снова улеглась на свою подстилку. — Растолкай меня, если передумаешь. Синегривка долго лежала в темноте, корчась от боли. Настойчивое желание снова посетить поганое место заставило ее выйти из палатки, и она, пошатываясь, побрела через поляну. Занимающееся утро разлило молоко рассвета над горизонтом, и тьма начала рассеиваться. Воздух был холодным, свежим и чистым, и Синегривка зябко поежилась.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Теперь-то он понял, почему она всегда с таким интересом следила за двумя юными воителями Речного племени, зачем всегда смотрела на них во время Советов и почему громче всех ликовала, когда над поляной Четырех деревьев прозвучали их воинские имена — Камень и Невидимка. Оба они стали прекрасными воинами. Желудь и Лужица отлично их воспитали, и Синяя Звезда втайне гордилась ими.

«Знает ли Желудь об этом?»

С той ночи, когда она отдала ему котят, они больше никогда не перемолвились ни единым словом. На Советах они держались порознь, боясь что кто-нибудь заметит связь между исчезновением котят Синей Звезды и появлением двух малышей в Речном племени.

Но Синяя Звезда никогда не переставала любить Желудя и своих детей. Воспоминание о сказочной ночи на поляне Четырех деревьев хранилось в самом заветном уголке ее сердца.

— Я прожила четыре прекрасные жизни, — промурлыкала она.

Ярохвост искоса посмотрел на нее и сощурился.

— Скучаешь по прошлому?

— Ах, милый, — вздохнула Синяя Звезда. — Нам, старухам, простительно с тоской вспоминать былое.

— Ты не старуха, — возразил Ярохвост.

Синяя Звезда насмешливо пошевелила усами.

— Но и не молодая кошка, — напомнила она. — Ты только взгляни, сколько у меня седины!

Она знала, что большей частью этой сединой обязана Остролапу. Все эти долгие месяцы он был у нее словно кость в горле. Снедаемый честолюбием, он постоянно наступал ей на пятки, и чуть из шерсти не выпрыгнул, когда она назначила глашатаем Ярохвоста… Казалось, злобное рычание днем и ночью клокотало у него в горле. Именно из-за него Синяя Звезда скрывала потерю трех жизней.

«Я прожила четыре прекрасные жизни!»

Эта была ложь, и Синяя Звезда каждый раз испытывала чувство вины, когда произносила ее. Она понимала, что должна открыть Ярохвосту правду. Глашатай должен знать, что она потеряла семь жизней, и у нее осталось всего две. Порой ей казалось, что Ярохвост и так это знает, однако он никогда не задавал вопросов, а горький опыт научил Синюю Звезду скрытности.

Она снова вздохнула.

— Тебя что-то тревожит? — спросил Ярохвост.

— Да нет, я просто думаю, — проговорила Синяя Звезда. — В последнее время у нас рождается мало котят. Кто же будет защищать наше племя и кормить его в пору Голых деревьев? Палатка старейшин пополняется быстрее, чем детская!

Безух, Лоскут, Кривуля и Рябинка уже давно перенесли свои подстилки под поваленное дерево.

Пестролистая выбежала из папоротников, росших на противоположной стороне поляны. После смерти Пышноуса, умершего от того же зеленого кашля, который унес одну из жизней Синей Звезды, Пестролистая стала единственной целительницей племени. Пышноус подготовил себе прекрасную замену, и Пестролистая всю себя отдавала заботе о своих соплеменниках.