В тот момент мне бы хотелось уметь читать мысли, чтобы понять, почему он так не хотел делиться со мной этими вещами.
– Она значит, что мне исполнилось восемнадцать в тюрьме.
Я сдержала удивление от того, что он мне ответил без сопротивления, и принялась обводить контур розы пальцем.
– Сколько тебе было, когда ты вышел?
– Девятнадцать.
Мне было всего девять, когда он впервые попал в тюрьму, и четырнадцать, когда он из нее вышел. Мое детство было далеко от идеального, но я начинала подозревать, что в этом человеке было гораздо больше глубины и тьмы, чем я думала.
Мои пальцы спустились ниже, к ребрам и к татуировке, которую раньше не видела. Это было созвездие, я узнала его угловатую форму. Когда-то я искала его через телескоп, после одного вечера на террасе. Андромеда. Эта татуировка выглядела темнее и новее остальных.
– Когда ты набил эту?
Вместо ответа он поцеловал меня, слегка прикусив нижнюю губу. Невесомый жар разлился под моей кожей, и это было единственным ответом, который был нужен.
– Откуда ты столько знаешь о звездах? – спросила я.
– Читал. Много. В тюрьме больше нечем заняться.
– И ты помнишь все, что прочитал?
– По большей части.
Неудивительно, что он так идеально выучил английский – черт, да он знал его лучше меня. Казалось невероятным, что этот человек большую часть своих знаний получил из книг, будучи запертым в российской тюрьме. Мне было интересно, за что его посадили, но я ни за что не стала бы его об этом спрашивать. Я давно научилась не лезть в дела мужчин. Если ты ничего не знаешь, не придется врать, когда станут допрашивать. Плюс есть некоторые вещи в жизни мужчин, о которых женщины вообще знать не хотят.
– А когда ты приехал в США?
– На следующий день после того, как вышел.
Я поцеловала его грудь, подняла взгляд и шутливо сказала:
– Уверена, на границе очень обрадовались твоему заявлению.
В его глазах заиграло удивление.
– За мной ничего не числится, malyshka. Я хорош в технике. Могу узнать, где сейчас завтракает президент, сделать фото, анонимно запостить его в соцсетях – и все это не выходя из кухни.
Мои глаза расширились.
– То есть ты хочешь сказать, что, если где-то рядом со мной есть хоть одна камера, ты можешь меня найти и наблюдать за мной через свой компьютер?
– Да.
– Но ты ведь этого не делал, правда?
– Это было бы аморально с моей стороны.
– Да, именно, – с напором сказала я.
Гений и преступник в одном флаконе. Ужасающее сочетание.
Я решила больше не копать в ту сторону.
– А ты не скучал по семье, уезжая в другую страну?
И вот тут я уперлась в бетонную стену.
Его пресс едва заметно напрягся под моими руками, а голос похолодел.
– Мне пора, malyshka.
Это, вне всякого сомнения, было окончанием разговора. Все равно довольная тем, что успела добыть, я спрыгнула с раковины и пошла обратно в кровать.






