Я вздохнула.
– Дело не только в этом, Кристиан, и ты это знаешь.
– С остальным разберемся. Но я тебя не отпущу. – Он стиснул зубы с пылающим взглядом. – Я не могу.
Он правда верил в то, что говорил.
По крайней мере в тот момент.
Часть меня знала, что это ничем хорошим не кончится.
Но потребность сдаться, сократить расстояние между нами и снова почувствовать его телом причиняла боль. Мысль о том, чтобы уйти и вернуться к холодной, блеклой жизни, которую я вела до него, вызывала тошноту.
По моей щеке скатилась слеза, и он стер ее пальцем.
– Я не знаю, что такое биоценоз, – тихо сказала я.
– Ты ничего не теряешь.
– Я не могу вести с тобой интеллектуальные беседы.
– Мне было чертовски скучно.
Последняя попытка спастись.
– Множество других женщин сделают тебя куда счастливее, Кристиан.
– Но я хочу только тебя.
Мы смотрели друг на друга, и какое-то густое, незнакомое чувство вскипало между нами. Всепоглощающее, словно паника, и тяжелое, словно потребность.
Он наклонился вперед и коснулся моих губ своими.
– Moya zvezdochka.
– Мне кажется, я простужусь, – выдохнула я.
Поняв, что я сдалась, он издал удовлетворенный стон и глубоко поцеловал меня, проникая языком в мой рот.
Я вздохнула и поежилась.
Отстранившись, он снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. В памяти всплыл прошлый раз, когда он сделал то же самое. Та ночь, когда он отвез меня к Тузу после перестрелки пять лет назад.
Я не могла понять, как оказалась здесь.
Идя по тротуару в пиджаке этого продажного федерала и держа его за руку.
Но теперь я боялась даже подумать, что со мной бы стало, если бы его никогда не было рядом.
Глава тридцатая
Джианна
Когда мы добрались до его квартиры, я была насквозь промокшая и дрожала от холода. Он отвел меня в ванную, где полностью раздел. Какая-то тяжелая, безымянная эмоция висело в воздухе, но мы оба знали, что сделаем только хуже, если заговорим.
Может, любовь и была раздражающим, неуловимым словом, которое я никогда не понимала, но я знала, что в тот момент любила то, как его руки ощущались на моем теле, и то безраздельное внимание, которое он уделял мне, ухаживая за моими волосами и телом, словно я была единственной женщиной, которую он когда-либо видел. Словно я была идеальной.
Он надел на меня одну из своих футболок и отнес в кровать, обхватив рукой за талию. Глаза и конечности казались тяжелыми от сонливости, но события этой ночи вызвали отчаянную потребность почувствовать его в себе. Я потерлась о его эрекцию, зная, что у него встал до того, как мы зашли в душ.
Он издал сдавленный вздох, а потом поймал меня за бедро и остановил.
– Поспи, malyshka.
Мне хотелось знать, почему он отказывался, хотя очевидно хотел меня, но я была слишком уставшей, чтобы настаивать.






