ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Москва, 1921 год. После тяжелого дела серийного убийцы по прозвищу «Визионер» Дмитрий Самарин надеется на небольшой отдых, но судьба распоряжается иначе. Однажды ночью в старом особнячке на Большой Никитской происходит жестокое убийство. Жертве никто не желал зла, но и на случайное ограбление это не похоже: кто-то как будто мстил ей. Мите предстоит раскрыть новое преступление, а также разобраться с собственными страхами. Ведь за расследованием пристально следит та, перед кем он в неоплатном долгу…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я пока не знаю подробностей, но, думаю, на днях мы все выясним. Главное, что она жива и с ней все в порядке. – Слава Диосу. Спасибо, Матвей Михайлович. Хорошо, что вы позвонили сразу, я бы до утра не уснула. А вторая новость? – Только что в редакцию посыльный принес записку и сообщил, что это для вас и очень срочно. – Вы не могли бы прочитать? Пожалуйста. – Конечно. – Матвей Волк зашуршал бумагой. – Читаю: «Милая Соня! У меня произошло кое-что серьезное, так что я вынуждена спешно уехать из Москвы. Не волнуйтесь, у меня все в порядке, но нет времени на длинное письмо. Прошу вас, если сможете, приезжайте проститься на Александровский вокзал завтра в восемь утра. Поезд на Берлин, третий вагон. Надежда». Соня замерла с телефонной трубкой в руке: – Матвей Михайлович, скажите, а почерк в записке красивый такой, кругленький? – Очень разборчивый и приятный. Как в школьной тетрадке. – Благодарю вас. После звонка Соня ворочалась в постели до поздней ночи: то радуясь за Полину, то переживая за подругу по переписке, то вспоминая подробности разговора с родителями и тетей. Семейный совет закончился ожидаемо. Тетушка Леокадия заявила, что московская медицина повергает ее организм в еще большую меланхолию, чем столичная, и потому пора обратиться к европейским лекарям. – Через две недели мы поедем в Румынию, на целебные грязи, – сообщила Леокадия Павловна. – Мы? – осторожно поинтересовался Загорский-старший. – Полагаю, Софья составит мне компанию. Ее сопровождение, как ни странно, оказалось весьма полезным. Мы неплохо поладили, и я крайне рассчитываю на ее помощь. – Что ж, я рад. – Отец повернулся к Соне: – Милая, что думаешь? У тебя как раз заканчивается последняя сессия. И если нет других планов, мы были бы признательны… «Поймали», – подумала Соня. Неясно, что имела в виду мадам Томилова под фразой «неплохо поладили». С Сониной точки зрения, это означало, что тетушку теперь хотелось стукнуть чем-то тяжелым не после каждой фразы, а через одну. Прогресс налицо. Конечно, оттачивать на родственнице риторические приемы оказалось даже увлекательно. Но провести вдвоем несколько недель на отдаленном курорте? Где отдыхают лишь пенсионеры? Где главное событие дня – вечерняя игра в лото? А самое захватывающее происшествие – нечаянно упавший в тарелку зубной протез? Боже, за что? Соня очень живо представила булькающих в целебной грязи старичков и старушек… Поди разберись, по какой причине они там булькают. От каких газов – природных или кишечных. «От тех самых», – иронически заметил воображаемый попугай, и Соня кивнула, соглашаясь с ним. – Вот и славно, – расценила по-своему ее жест тетушка Леокадия. – Не морщи лоб, от этого портится кожа. На Александровский вокзал Соня приехала за двадцать минут до отправления поезда.