— Я хотела узнать, как ты себя чувствуешь, — говорит она осторожным тоном. — Та драка… была жестокой. Я… испугалась за тебя и хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.
— Со мной всё в порядке, — киваю я. — А теперь иди. Свободна.
— Паш…
— За мной уже выехало такси. Я еду к своей жене, если ты вдруг забыла, что я вообще-то женат.
Я вытаскиваю руку из кармана и демонстративно показываю кольцо, перебирая пальцами в воздухе.
Стоя в тени, Марина смотрит на меня с упрямством, которое легко считывается, несмотря на мягкий тон её речи. Это выбивается из общего образа, и я не понимаю, чего от неё ждать. Подогретый алкоголем, я превращаюсь в плохо управляемый механизм. Становлюсь прямолинейным и грубым. Совершенно не склонным фильтровать слова и эмоции.
— Своё кольцо ты можешь показывать друзьям, — Марина дерзко вскидывает подбородок. — Я прекрасно знаю, что ваш с Аней брак ненастоящий. Что поженились вы вынужденно, только ради ребёнка, чтобы избежать проблем с родственниками. Что вы семья лишь на бумаге. Между вами нет ни тепла, ни чувств — только обязанности и обязательства. И как только улягутся формальности, как только Алиса подрастет, вы разведётесь!
В грудь со всего размаху влетает что-то тяжёлое.
Я широко раздуваю ноздри, улавливая каждую претензию. Но собрать услышанное в одно связное целое не выходит из-за того, что оно рассыпается в голове обрывками. Разбираться в этом я не хочу. Я… чувствую себя пороховой бочкой, поставленной вплотную к огню.
— Откуда информация? — сухо выталкиваю из себя.
Марина идёт ко мне сначала медленно, а потом чуть ускоряясь. Она смотрит прямо в глаза, будто пытаясь найти там подтверждение своим словам.
— Догадайся, — пожимает плечами. — Аня всё выложила, от начала и до конца. Рассказала, что между вами было. Что ты до последнего верил, будто переписываешься со мной. И мне правда жаль, что это была не я.
— Заканчивай, — резко отрезаю.
— Бессонов, за этот год я многое переосмыслила. Я… была неправа, когда отдала Ане свой телефон и аккаунт. Когда отдала своё. Парня, который был готов искренне ждать меня и любить так, как, возможно, никто другой.
Сейчас мне уже похуй, но тогда я смутно понимал, что по уровню достатка где-то не дотягиваю. Бедным меня не назовёшь, но до дорогих украшений и машин было так же далеко, как до Луны.
Примерно таких объяснений я хотел бы услышать раньше. Не извинений, а долбанного осознания или прозрения.
— Я похож на мячик для пинг-понга? — спрашиваю хрипло.






