ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не знаю, это банальное женское любопытство или способ подлить масла в огонь моих сомнений. Но сказать, что услышанное меня шокировало или застало врасплох, я не могу. Странно, но нет. Наверное, где-то глубоко в душе я давно понимала, что рано или поздно это случится. Их взаимный интерес, влечение. Огонь, который разгорится, потому что иначе и быть не может.

Я не пыталась этому препятствовать. Даже не собиралась.

У Марины около пятнадцати тысяч подписчиков. Страница выглядит живой и активной. Судя по рекламе местных магазинов, подруга пробует себя в блогинге. В сторис мелькают кадры из спортзала, завтраки в кафе, примерочные шоурумов и салон машины, где она позирует в разноцветных бейсболках. Я ставлю пару лайков, и больше туда не захожу.

Нет времени.

Нет желания и нет возможностей.

Но есть слишком буйное воображение, упрямо требующее выхода вместе со страхами и… колючей ревностью.

За два дня без Паши у меня успевает накопиться целая гора дел. Я вроде бы жду его возвращения и в то же время не жду. Уговариваю себя не готовить и не убираться, но к вечеру квартира сверкает чистотой, а на плите уже томится грибной суп и тушатся тефтели.

Забота о мужчине — это то, что я впитала в своей приёмной семье с первого дня. Как привычку. Как неоспоримое правило.

Чтобы не бегать из раза в раз в детскую, я выношу из кухни электрокачели, которые Алиска уже разлюбила, и ставлю в угол манеж. Там она может перекатываться со спины на живот и обратно. Это новый навык, который теперь оттачивает везде: и в коляске, и на пеленальном столе. В любое время бодрствования.

На часах девять вечера, когда в замке поворачивается ключ. По резким движениям в прихожей я понимаю, что Паша вернулся не в духе.

Дверь с грохотом захлопывается, на пол тяжело падает дорожная сумка. Шаги проходят по коридору — сперва в ванную, а потом на кухню, где я заканчиваю нарезать салат и машинально одёргиваю футболку, едва прикрывающую задницу.

За эти дни наше общение ограничилось короткими переписками. Несколько фраз о том, как вела себя Алиса, пересланные фото и короткие видео. Ни одного полноценного звонка.

— Привет, — отрывисто бросает Паша, появляясь на пороге и сжимая пространство до того состояния, что в нём почти не остаётся воздуха.

Я оборачиваюсь и сразу фиксирую перемену в его настроении. Мне не показалось — он действительно не в духе. Это видно по напряжённым желвакам на скулах и опущенным уголкам рта, в которых просматриваются усталость и даже злость.

— Привет, — быстро киваю. — Ты голоден?

— Да.

Когда Паша наклоняется над манежем и подхватывает Алису, я отворачиваюсь к столешнице и сжимаю нож так сильно, что белеют костяшки. Сцена обычная. Самая рядовая для нашей семейной жизни. Но в ней есть что-то выбивающее из колеи.