Не знаю, это банальное женское любопытство или способ подлить масла в огонь моих сомнений. Но сказать, что услышанное меня шокировало или застало врасплох, я не могу. Странно, но нет. Наверное, где-то глубоко в душе я давно понимала, что рано или поздно это случится. Их взаимный интерес, влечение. Огонь, который разгорится, потому что иначе и быть не может.
Я не пыталась этому препятствовать. Даже не собиралась.
У Марины около пятнадцати тысяч подписчиков. Страница выглядит живой и активной. Судя по рекламе местных магазинов, подруга пробует себя в блогинге. В сторис мелькают кадры из спортзала, завтраки в кафе, примерочные шоурумов и салон машины, где она позирует в разноцветных бейсболках. Я ставлю пару лайков, и больше туда не захожу.
Нет времени.
Нет желания и нет возможностей.
Но есть слишком буйное воображение, упрямо требующее выхода вместе со страхами и… колючей ревностью.
За два дня без Паши у меня успевает накопиться целая гора дел. Я вроде бы жду его возвращения и в то же время не жду. Уговариваю себя не готовить и не убираться, но к вечеру квартира сверкает чистотой, а на плите уже томится грибной суп и тушатся тефтели.
Забота о мужчине — это то, что я впитала в своей приёмной семье с первого дня. Как привычку. Как неоспоримое правило.
Чтобы не бегать из раза в раз в детскую, я выношу из кухни электрокачели, которые Алиска уже разлюбила, и ставлю в угол манеж. Там она может перекатываться со спины на живот и обратно. Это новый навык, который теперь оттачивает везде: и в коляске, и на пеленальном столе. В любое время бодрствования.
На часах девять вечера, когда в замке поворачивается ключ. По резким движениям в прихожей я понимаю, что Паша вернулся не в духе.
Дверь с грохотом захлопывается, на пол тяжело падает дорожная сумка. Шаги проходят по коридору — сперва в ванную, а потом на кухню, где я заканчиваю нарезать салат и машинально одёргиваю футболку, едва прикрывающую задницу.
За эти дни наше общение ограничилось короткими переписками. Несколько фраз о том, как вела себя Алиса, пересланные фото и короткие видео. Ни одного полноценного звонка.
— Привет, — отрывисто бросает Паша, появляясь на пороге и сжимая пространство до того состояния, что в нём почти не остаётся воздуха.
Я оборачиваюсь и сразу фиксирую перемену в его настроении. Мне не показалось — он действительно не в духе. Это видно по напряжённым желвакам на скулах и опущенным уголкам рта, в которых просматриваются усталость и даже злость.
— Привет, — быстро киваю. — Ты голоден?
— Да.
Когда Паша наклоняется над манежем и подхватывает Алису, я отворачиваюсь к столешнице и сжимаю нож так сильно, что белеют костяшки. Сцена обычная. Самая рядовая для нашей семейной жизни. Но в ней есть что-то выбивающее из колеи.






