Жильё, машина и страховка — всё предусмотрено. Можно попросить маму прилететь и помочь нам обустроиться вначале.
Я представляю, сколько ещё раз придётся повторять своё «нет», словно попугай, и сколько сил это будет отнимать каждый раз. И всё равно вступаю в битву. На равных.
Глубоко вдыхаю, отвожу взгляд от дочки и, уставившись прямо на мужа, натягиваю пониже оверсайз-футболку.
— А у меня через неделю важный проект для телевидения, представляешь? — произношу я максимально чётко, хотя голос предательски срывается на истерические нотки.
— Я знаю, — отзывается Паша.
— У меня клиентки, студия и крутая команда. Я. Не. Поеду.
Со скрипом отодвинув стол, он поднимается с дивана, и в комнате мгновенно рушится баланс. Его движение — резкое, почти угрожающее, как жирная черта под прежним разговором, где ещё удавалось хоть как-то лавировать.
Бессонов выпрямляется во весь свой почти двухметровый рост, заполняя собой всё пространство. Тяжёлая энергетика давит, накатывает волнами, и я ощущаю её так осязаемо, что кажется, будто она вытесняет меня из собственной кожи.
Будь я хоть немного слабее, сама его сила и мощь могли бы стать для меня весомым аргументом, чтобы поддаться. Но вместо этого я наблюдаю, как Паша трет ладонями лицо и начинает мерить шагами кухню.
Три вперёд и три назад — именно такая длина у этого маршрута.
— Я стремился оказаться там ещё задолго до нашей свадьбы, — отрывисто говорит он. — Ты слышала что-нибудь о международном центре кибербезопасности? Это передовая площадка, где собирают лучших специалистов для разработки систем защиты банков, корпораций и даже государственных структур. Там есть доступ к технологиям, которых у нас пока нет и, возможно, не будет ещё долгие годы.
— Ты предлагаешь мне отказаться от своих желаний? Я правильно понимаю? — удивлённо вскидываю бровь.
— Я пытаюсь найти компромисс, который кажется мне самым разумным.
— Это совсем не компромисс, Паша. Потому что согласие ты дал задолго до того, как поставил меня перед фактом. Это называется иначе — ультиматум. Даже диктат.
— Пусть будет так, — широко разводит руками. — Я выставляю ультиматум. Мы поедем вместе.
В голубых глазах вспыхивает настоящий шторм, и у меня по коже тут же бегут мурашки — то ли от холода, то ли от паники.
Телефон на столе наконец перестаёт раздражающе вибрировать, но напряжение в комнате не рассеивается. Оно только густеет, нависая под потолком свинцовыми грозовыми тучами.
Я понимаю, что Паша весь заряжен на негатив. И в мой адрес, и не только. Но это не мешает мне замолчать, развернуться и уйти к себе в спальню, захлопнув дверь прямо перед ним. Отрезав вместе с этим все его предложения, которые мне не подходят на данном временном промежутке.






