ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

При условии, что все пришли.

В глазах рябит.

Кажется, у Паши срабатывает реакция на цвет марсала, потому что он ослабляет галстук и тяжело вздыхает. Этого оттенка здесь… с избытком. И на декоративной арке, и на заднем фоне, и в одежде гостей.

Оставив пальто в гардеробе, я осторожно иду вперёд, следом за высокой фигурой мужа, замечая знакомые лица друзей. Никита, Дима, Эля — все провожают нас с неподдельным интересом.

Я машинально киваю в знак приветствия и пробираюсь к нашим местам во втором ряду.

Собственную свадьбу я помню смутно. Она пронеслась мельком, галопом. Нигде не откликнулась, потому что тогда я была в каком-то странном анабиозе. Из-за беременности, обречённости и впечатления, что всё происходит не со мной.

Правда, срок у меня был меньше, чем у Лики. Я замечаю это, когда она выходит с отцом под руку, трогательно вытирая слёзы. Как бы ни подгоняли платье в ателье, спрятать живот полностью так и не удалось, хотя я не считаю, что в этом есть что-то постыдное.

Откинув фату, Антон улыбается, увидев невесту. Его взгляд — растерянно-счастливый, как у человека, которому, как минимум, досталось сокровище.

Искренность и любовь, исходящие от них обоих, передаются даже на расстоянии. Волнами, теплом. Приятным покалыванием в груди.

Я вытираю слёзы бумажным платком, когда подруга, чуть заикаясь, произносит клятву своему уже мужу. Несмотря на то, что я читала её десятки раз, помогая с формулировками, вживую всё звучит совсем иначе, и от эмоций к горлу подкатывает ком.

Когда заканчивается официальная часть и гостей приглашают поздравить молодожёнов, я подхожу к Лике, крепко обнимаю её, и уже не пытаюсь сдержаться. Слёзы сами катятся по щекам, смешиваясь с улыбкой, с облегчением и с радостью, которую трудно описать словами.

— Какой ужас, у меня дрожал голос, — шепчет Лика, поглаживая меня по спине. — Это было сильно заметно, да?

— Ты просто прелесть, — говорю искренне.

Чтобы прийти в себя, я иду в уборную сразу после того, как вручаю подарочный конверт от нас с Пашей.

Визажист действительно постаралась, потому что кроме мокрых следов под глазами, макияж остался безупречным.

Я поправляю волосы и бретели платья. Оно чуть выше колена и сидит даже лучше, чем ожидалось, хотя лёгкая скованность из-за его откровенности всё же не отпускает. Впрочем, я собираюсь исправить это недоразумение парой бокалов вина.

Я планирую сегодня пить. Впервые за год и девять месяцев. Звучит как событие вселенского масштаба, но я и правда соскучилась по чувству беззаботности. Поэтому мне заранее хочется и танцевать, и веселиться.

Паша ждёт меня у двери, после чего мы направляемся к фотозоне, где как раз фотографируются гости. Возле молодожёнов уже выстроилась очередь.