ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Хорошо, — отвечаю, стараясь не дрогнуть под его давлением. — Я могу сама заняться организацией и довести процесс до конца…

Мои слова тонут в навязчивом «мама», которым дочка упорно называет Пашу.

С «папой» у нас пока не сложилось. Это следующий этап, к которому я только недавно подошла.

— …кто-то из нас всё-таки должен, — продолжаю говорить сквозь шум в ушах. — … поставить здесь окончательную точку.

Отвлёкшись от Алисы, Паша смотрит на меня сверху вниз. По-прежнему мрачно. С самым непроницаемым выражением.

Молчит и просто смотрит, смотрит, смотрит.

И чем дольше это продолжается, тем тише становится мой голос, пока не смолкает совсем. Он не говорит ни слова, но заставляет меня заткнуться куда быстрее, чем если бы перебил. Чем если бы зарядил пощечину.

— Ты не хочешь поинтересоваться, как у меня дела? — наконец выдает Бессонов.

— Как у тебя дела? — откликаюсь, не моргнув.

— С каждым месяцем всё херовее. Мне там, пожалуй, и нравится, но мне вас не хватает. Ты можешь хоть десять раз подать на развод — плевать. Всё равно ты моя жена, — указывает кивком головы на букет от Андрея. — Все равно моя, потому что мы венчаны.

Чтобы выдерживать прямой зрительный контакт, приходится буквально заставлять себя. Усмирять дыхание, держать подбородок высоко. Потому что мышцы шеи сводит от напряжения.

Атмосфера, которую я пыталась сохранить дружеской, стремительно перетекает в открытое противостояние.

С Пашей я переступила через многие собственные принципы, выжженные в сознании годами. Я их выкорчевала. Выкорчевала ради него. Но быть жертвой я себе не позволю.

— На каком этапе ты вспомнил, что я твоя жена? — мгновенно вспыхиваю.

— Я помнил об этом всегда.

— Когда трахал своих блядей в начале нашего брака? Или когда завтракал после ночи с Мариной? Когда у вас что-то пошло не так? Или всё ещё продолжается, просто ты решил усидеть на двух стульях, потому что я комфортная по всем параметрам жена?

— Аня. Ты несёшь чушь, — холодно отсекает Паша.

— Это ты несёшь чушь, особенно про венчание! Потому что, если мне не изменяет память, ты вообще ни разу не веришь в бога!

— А во что мне, блядь, верить? — бросает он, скорее себе, чем мне, обходит мою застывшую посреди комнаты фигуру и, громко хлопнув дверью, заставляет меня буквально подпрыгнуть на месте.

62

62

В день свадьбы Лики и Антона я провожу в салоне красоты не меньше трёх часов.

Если с макияжем проблем не возникает, то парикмахер-стилист предлагает поэкспериментировать с волосами. Уверяет, что мне пойдут локоны. К моему типажу, образу и характеру. Лёгкие, натуральные кудри. Это смешно, потому что не так давно я от них безжалостно избавилась, и ни капли не жалею.

Из салона я выхожу с ровной укладкой, вытянутой феном, и выразительным коктейльным макияжем с акцентом на глаза.