ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Спасибо, что приехали, — говорит Антон, пожимая мне руку. — Без вас этот день был бы совсем другим.

— В смысле, лучше? — уточняю.

— Да нет, конечно. Хуже.

Аня юркает в салон автомобиля, вдоволь пообнимавшись с Ликой, а я решаю не прощаться с каждым отдельно, поэтому просто машу друзьям и направляюсь к передней двери.

Взгляд, брошенный на меня Димоном, давит в висок, как прицелом.

Возможно, мои обиды кажутся ему странными.

Наверное, он решил, что это забавно, когда девушка захотела устроить сюрприз, пусть даже максимально радикальным способом. Но таких подстав от друзей я не прощаю. Дело не в обидчивости. Дело в границах, за которые лучше не заходить, потому что подобные истории обычно заканчиваются не игнором, а тем, что кто-то получает по лицу.

Если разобраться, я улетел работать полностью свободным. Как когда-то и хотел — почти без обязательств. Холостым. С развязанными руками. Полным энтузиазма. Немного агрессивным и местами горделивым. Не привыкшим к тому, что со мной в чем-то не соглашаются.

Людей, которые по разным причинам не сошлись и воспитывают ребёнка в разводе, — уйма. Это неприятно, но не критично. Это жизнь. Именно так я настраивал себя, пытаясь адаптироваться месяц, два, три, пока варился в собственном одиночестве, о котором когда-то отчаянно грезил.

Встреча с Мариной была не то чтобы неожиданной, но такой, будто я с разбегу налетел на стену.

Ничего не предвещало. И тут — блядь, здравствуйте.

Скорее всего, стоило тогда, ещё у клуба, чётче разложить ей по полкам вырисованные перспективы. Но меня хватило только на то, чтобы не заиграться и вовремя стопонуть, хотя я прекрасно видел, что она была готова на всё. На роль любовницы. На ожидание. На любую подачку, лишь бы остаться в поле моего внимания.

Именно в таком настроении она и прилетела ко мне. Уверенная, что я непременно подхвачу.

Сев на переднее сиденье, я вытягиваю ноги насколько это возможно.

За окном мелькает ночной город. Музыка вроде бы убаюкивает, но, несмотря на внешнее спокойствие, я еду на взводе. Особенно последние километры ёрзаю, как на углях, чтобы найти более удобное положение.

Знакомый двор. Синяя скамейка у подъезда. Пара тусклых фонарей и кривое дерево у детской площадки, узнаваемое с любого ракурса.

Ключи у меня есть, но я ими не пользуюсь. Руки ватные, а сердце грохочет, когда я придерживаю тяжёлую металлическую дверь, пропуская Аню вперёд.

В лифте едем молча. Я смотрю в пол, ощущая, как грудную клетку сплющивает от нехватки воздуха. Делаю вдох, и кажется, что вдыхаю иголки. Лёгкие жжёт, а выдох получается только сквозь боль.

— Кстати, с тех пор, как ты написал заявление в ЖЭК, лифт еще ни разу не ломался, — произносит Аня, прислоняясь спиной к стене. — Вот что значит, когда действительно занимаешься вопросом, а не отмахиваешься.