Алиса Павловна просыпается не в духе. Ворчит и извивается юлой, недовольная сковавшими её ремнями безопасности.
Беру сумку, куда заранее бросил запасную одежду, подгузники и пюре, освобождаю дочку и направляюсь к студии. Правда, идём мы недолго. Стоит перейти дорогу, она уже рвётся на землю, и я веду её за руку каким-то получерепашьим шагом.
Внутри помещения есть изменения, которых я раньше не видел.
Вроде бы мелочи, но слишком заметные, чтобы их игнорировать. Новая расстановка мебели, фотографии на стенах, стеллажи. Я кручу головой, отмечая каждую деталь.
— Ой, а кто это у нас такой хорошенький! — подлетает к Алисе высокая рыжеволосая девушка.
Кажется, то ли Даша, то ли Дарина.
Из всей команды, с которой работает Аня, я запомнил наверняка только одно имя. И то мужское.
— У нас последняя съёмка, скоро сворачиваемся, — говорит девушка, поднимая глаза. — Вам помочь, да?
Не успеваю я согласиться, как Алису уже окружают со всех сторон. Снимают шапку, комбинезон. Развлекают первыми попавшимися игрушками, пока я стаскиваю куртку и натягиваю бахилы.
Коробку с тумбой, которую нужно собрать, нахожу в общем зале, и вместе с ней взглядом нахожу Аню. Она работает, стоя коленями на циклораме, полностью погружённая в процесс.
На ней белый свитер с вырезом на груди и чёрные облегающие джинсы. Волосы собраны в высокий пучок. Моя жена перекрикивается с Андреем через весь зал, чтобы синхронизироваться.
Насколько они синхронизировались в личном я, в принципе, в курсе. Меня никто не спрашивает, нравится мне это или нет, и это вполне закономерно, но это не мешает мне воспринимать его как грёбаный источник раздражения.
Дарина приносит мне инструменты.
Я закатываю рукава, сажусь на диван и приступаю к сборке, пока ребёнком занимаются няньки. Наша, к слову, ушла в отпуск. Ей сказали, что я прилетаю, и её помощь в ближайшее время нам не понадобится.
Ставлю перед собой основу, размечаю точки под крепления. Стараюсь не шуметь и не мешать, но едва поднимаю голову, как ловлю цепкий взгляд зелёных глаз, где мелькает удивление, быстро сменяющееся радостью.
За грудной клеткой вспыхивает короткий, резкий всполох. Импульс, от которого спотыкается сердце, нарушая вполне ровный ритм.
Аня показывает жестом, что скоро закончит. Буквально ещё пять минут.
Киваю, глядя на плавно оборачивающегося Андрея, стискивая зубы. То, что мы больше не пожмём друг другу руки, так же очевидно, как и то, что в его взгляде нет ни капли радости. В нём читается неприязнь и что-то ещё. Показательно-негативное.
Я зеркалю его реакцию.
Аналогично, блядь.
Спустя обозначенное время последняя клиентка уходит, забирая под руку светлую шубу. Я заканчиваю сборку, ввинчиваю последние саморезы и спрашиваю Дарину, где предположительно должна стоять тумба.






