ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Занявшись небольшой перепланировкой, усаживаю Алиску на диван, чтобы покормить пюре, и присаживаюсь рядом на корточки.

За спиной происходит движение, на которое я стараюсь не реагировать, хотя прицельный взгляд, упирающийся между лопаток, жжёт даже сквозь одежду.

— Вы надели не те ботинки, — говорит Аня, устаиваясь рядом с Алисой. — Эти на два размера больше.

— Твою мать… Я-то думаю, чего она всё время падает.

— Но это ничего страшного.

Моя рука зависает, не доведя до рта дочери ложку пюре.

Я бегло отмечаю раскрасневшиеся щёки и улыбку на лице её матери, и только потом двигаюсь дальше.

Воздух между нами трещит, как от статического тока, когда я наконец озвучиваю то, ради чего приехал:

— Аня. Возможно, вчера я выразился не совсем внятно, — роняю вполголоса. — Я прошу тебя отложить решение о разводе… Попробовать ещё раз. Не потому что так надо и не из чувства вины, а потому это единственное, чего я по-настоящему хочу.

Неопределённость, в которой я живу с утра, тянет вниз и не отпускает ни на минуту.

Я надеюсь на взаимность, потому что вчера она ощущалась каждой клеткой тела. Но я не откидываю тот факт, что могу услышать отказ. Категоричный и безапелляционный отказ, который выбьет почву из-под ног.

Аня ёрзает на месте, складывает руки лодочкой и прячет их между коленями. Из глубины студии доносится женский голос. Кто-то из команды прощается, и над входной дверью звенит колокольчик.

Я чувствую взгляд на скуле, почти физически, будто нежные пальцы касаются кожи.

Хочу этого прикосновения во что бы то ни стало. Это не просто желание… потребность, голод. Как и то, чтобы из студии наконец уехали все лишние.

— Ты всё объяснил достаточно внятно, я поняла, Паш, — отвечает Аня. — Я уже объяснилась сегодня с Андреем… Подожди меня ещё немного, я заберу вещи, и договорим уже дома.

Не знаю, как назвать состояние, когда внутренняя пружина наконец ослабевает, тело становится лёгким, а мысли — неожиданно ясными.

Я выдыхаю со свистом.

Это состояние… блядь, невероятное.

69

69

Анна

«Ань, я тут подумал…»

«Похоже, дальнейшее сотрудничество уже невозможно».

Такое сообщение приходит, пока мы с Пашей и Алисой поднимаемся в лифте на третий этаж.

Я не отвечаю и прячу телефон в карман пальто. Даю себе время подумать и остыть.

В висках грохочет пульс. Хорошее настроение смывает волной. Дело не в том, что Андрей больше не будет частью моей команды. Нет. Я и сама давно чувствовала, что он перерос формат, в котором мы работали, просто по какой-то причине оставался, соглашаясь на съёмки раз в неделю или две. У него есть проекты масштабнее, перспективнее. Прибыльнее, в конце концов.

Проблема в другом. Мне паршиво от того, что я обидела человека, который этого не заслужил.