Достаёт из ящика игрушки и носит их ему, в то время, как он расставляет на столе тарелки, приборы и контейнеры. А я настолько вымоталась за день, что просто позволяю себе расслабиться и наблюдаю за этой сценой, пряча ладони в рукава свитера.
Каждый зрительный контакт как удар по тонким нервам. Дыхание перехватывает, а сердце сбивается с ритма. Когда голубые глаза чертят линии по моему лицу, я чувствую себя… полностью обнажённой.
Мне сложно проглотить хотя бы кусочек, поэтому к ужину я почти не притрагиваюсь, ковыряю вилкой салат и обсуждаю с Пашей дела студии, счета за свет и воду. Рассказываю, что пришлось уволить старого администратора и что теперь у нас работает новенькая Анжелика.
Говорим и о доходах. Мне искренне хочется поделиться тем, что студия наконец начинает приносить стабильный заработок. Клиентов становится больше, съёмки расписаны на недели вперёд. В этом не только моя заслуга. Вернее, даже в меньшей степени моя, а во многом Бессонова. Без него я, пожалуй, так и не решилась бы на эту авантюру и не смогла бы накопить достаточно денег.
Паша вручает дочери ложку, позволяя ей попробовать есть самостоятельно. Каждое их взаимодействие, как маленькое чудо, потому что каждый проклятый раз я умираю и возрождаюсь заново. Кажется, за пределами этой квартиры не существует ничего лучше. Весь мир сосредоточен именно здесь.
— Давай я искупаю Алису, — предлагает Паша, вставая из-за стола.
Я машинально киваю.
С распределением обязанностей проблем не возникает, несмотря на то, что наши шаги и действия стали осторожнее, чем раньше. В том числе и шаги навстречу друг другу.
Пока я мою посуду и убираю остатки еды, Паша идёт купать Алису Павловну. После этого в ванную иду я, а Бессонов укладывает дочку спать, покачивая её на руках, хотя в таком возрасте и при таком весе я уже давно этого не делаю.
Прижавшись лопатками к плитке, шумно втягиваю носом воздух.
Телефон жжёт руку, когда я открываю переписку с Андреем и пытаюсь подобрать слова.
«Я тебя услышала…»
«Приняла к сведению…»
«Спасибо за сотрудничество и удачи в дальнейших проектах», — наконец набираюсь смелости и отправляю, возможно, последние сообщения в данном диалоговом окне.
Ответа не следует ни через пять, ни через десять минут, хотя прекрасно видно, что получатель его прочитал.
Я встаю под тёплые струи воды, смывая усталость прошедшего дня. Не физическую. Скорее, моральную.
Когда остатки пены исчезают в сливе, я закрываю воду и кутаюсь в банный халат. Провожу ладонью по запотевшему зеркалу и прислушиваюсь к приближающимся шагам в коридоре.
Естественно, ожидаемым, но всё равно щекочущим нервы. Примерно как в первый раз. Может, даже сильнее.
Паша врывается в ванную вихрем. Ничего особо не делая, но нарушая хрупкий баланс между сдержанностью и взрывом.






