ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его появление, застывшая в проёме фигура и спрятанные в карманах руки… всё это запускает в организме цепную реакцию. Сначала тепло, дрожь и мурашки по коже. Затем — нестерпимую потребность сократить мучительную дистанцию.

— Что-то случилось? — спрашивает Бессонов, глядя на меня в отражении.

Заряд, которым он накачан, передаётся мне через воздух. В сознание, в мысли. Оседает в голове, затуманивая всё остальное.

— Андрей написал, что нам лучше прекратить сотрудничество. Вот что случилось, — говорю после короткой паузы.

— Боже. Какая жалость.

Я замечаю лёгкую улыбку, скользнувшую по его губам. Ироничную. Почти незаметную, если бы не дрогнувший уголок.

Я оборачиваюсь к нему, высоко задирая подбородок, чтобы встретить прямой, изучающий взгляд. Без подтекстов. Для этого приходится чуть напрячь шею, потому что разница в росте у нас около тридцати сантиметров. Рядом с мужем я всегда чувствовала себя миниатюрной, хотя никогда не считала себя такой уж маленькой.

— Глупо было ждать от тебя эмпатии, — заключаю. — Но ты задал вопрос, а я ответила, как есть. Андрей, помимо прочего, — это часть команды. В основном девушки шли к нему, потому что он делал яркие промо-ролики.

— Ну ушёл и ушёл. А чего его жалеть? — Паша пожимает плечами, стреляя в меня глазами. — Заводить интрижку на работе — это риск. Заводить с замужней девушкой — тройной риск. Десятикратный, блядь. То, что он не справился с последствиями, — закономерный итог всей этой истории. Ты все правильно сделала, Ань.

— Я сделала это потому, что умолчать было бы нечестно с моей стороны.

— Только поэтому?

— Да… Да, скорее всего.

Сердце с размаху врезается в ребра, когда Паша делает движение навстречу.

Я знаю, чего он добивается этим вопросом. Признания того, что выбор сделан. В его пользу. Безоговорочно в его пользу!

Пояс моего халата безвольно свисает с петель, пока Бессонов проверяет это своим методом. Медленно развязывает узел, внимательно отслеживая весь калейдоскоп эмоций на моём лице.

70

70

Я не спрашиваю, почему Паша пошёл на отказной манёвр с моей бывшей подругой, зачем и по какой причине, но уверена, что ему это далось гораздо проще, чем мне.

Отвергать. Говорить «нет».

Несмотря на то, что Марина ревнивая, сложная и настойчивая. А если что-то вобьёт себе в голову, переубедить её почти невозможно.

Проблема в том, что Паша тоже умеет быть непробиваемым. Таким, что с места не сдвинешь. Его непробиваемость на её настойчивость сработала как щит, именно тогда, когда он был готов чётко обозначить границы и больше их не пересекать. Не оставляя пространства для манипуляций, хотя они, безусловно, были. Наверняка были. Иначе я бы удивилась обратному, зная свою бывшую лучшую подругу, как облупленную.

Как бы там ни было, внутри клубится радость, вперемешку с растерянностью.