ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я прикусываю губу, не в силах отвести взгляд.

Возбуждение слишком явное, чтобы прервать его. Не попробовать кажется пыткой. Я хочу рискнуть. Я чувствую себя в полной безопасности. И хочу рискнуть. Да.

— Мы можем без презерватива, — отвечаю сбивчиво. — У меня никого после тебя не было.

До — тоже. Но Паша это и так знает. Повторяться незачем.

— У меня тоже никого после тебя не было, — роняет он. — Никого за это время. И не будет после.

Обхватив член у основания, Паша прижимает его между половых губ и входит в меня рывком, избавляя себя от необходимости продвигаться медленно, по миллиметру.

Но каждый его миллиметр отзывается во мне вибрацией. Я вся дрожу под ним. От макушки до пят, под аккомпанемент собственных стонов и обжигающего наслаждения. К слову, вибрирую не только я.

Толчок. Еще один.

— Блядь… Сейчас.

С шипением выпуская воздух сквозь стиснутые зубы, Паша выходит, опуская голову к моей шее и перемещаясь ниже — к груди.

Его тело — камень. Монолит, от которого хочется выгибаться навстречу губам, ловя кислород микродозами.

Я знаю, зачем он выходит. Понимаю это по дергающейся венке на виске, по напряжению плеч, по сорвавшемуся выдоху. Если бы Паша не сделал этого — он бы кончил. Сию секунду.

Плотно охватив языком мой сосок, он делает то же самое со вторым. Мне жарко, мокро и невыносимо сладко. Я перебираю его жёсткие волосы на затылке, пока губы прокладывают маршрут всё ниже. От груди к животу, от живота к пупку, и дальше.

Дальше, дальше…

Разведя ноги шире, я позволяю ему поцеловать внутреннюю сторону бедра, лобок. Упрямые губы и язык жадно двигаются между ног. В том самом темпе, от которого подгибаются пальцы.

Недолго, это происходит недолго… Потому что, когда все чувствительные точки начинают пульсировать, Паша возвращается в исходную точку, опирается локтями по обе стороны от моей головы и врывается в меня новым, размашистым толчком, размазывая влагу по моим и своим бёдрам.

Я слепну, глохну и теряюсь в пространстве, принимая его всё глубже. Ещё. И ещё.

Диван скрипит, не выдерживая напора. Кожа горит от трения, а мышцы сводит от напряжения, пока искры внизу живота не вспыхивают фейерверком.

Я обвиваю его талию, впуская до конца.

Этот секс не мог быть долгим, поэтому следом меня колотит, как от разряда, проходящего по телу волной.

Когда Паша смотрит на меня тёмными, штормовыми глазами, я понимаю, что он тоже уже не здесь. Понимаю это по грохочущему сердцу, стучащему так, будто оно пытается вырваться наружу, не находя другого выхода.

Я люблю наблюдать, как Бессонов кончает, но сейчас не удаётся, потому что твёрдые губы захватывают мои, а язык сплетается с моим в беспорядочном, требовательном ритме.