Мы знали, что кочевники бросятся на наши розыски, и были готовы погибнуть все как один, только бы орда отвернула от поселений людей и повернула обратно в степь. И орда повернула. Воины кочевников преследовали нас и днем и ночью. Иногда мы останавливались, давали им бой, злили еще больше – и вновь уходили от погони. Мы кружили по степи, пока не поняли, что выиграли достаточно времени, дабы войско собралось и выдвинулось к границе. В этих стычках погибли наши боевые товарищи. Пятеро погибли от рук орков. Шестой был тяжело ранен. Это был Боб. Твой муж. Его можно было бы спасти, рана была хотя и тяжелой, но не смертельной, при надлежащем уходе его можно было поставить на ноги. Но мы не могли взять его с собой, так как тогда двигались бы значительно медленнее и погибли бы все. Я отвечал за жизнь Боба, но я отвечал и за жизни остальных. На чаше весов была жизнь твоего супруга – и жизни остальных. Не орочий клинок прервал его жизнь, это сделала моя рука. – Достав боевой нож, Андрей протянул его рукоятью Кристине: – Вот этим ножом я отнял жизнь у Боба. Я не оправдываюсь, ибо нет оправдания командиру и сюзерену, лично прервавшему жизнь своего воина и вассала. Я рассказываю, как все было.
– Он умер достойно? – глухо спросила женщина.
– Да. Перед смертью он высказал только две просьбы. Позаботиться о семье. И чтобы моя рука не дрогнула.
– …?
– Сердце мое обливалось кровью, но рука была тверда. – Склонив голову, срывающимся голосом ответил он на ее немой вопрос. – За этот поступок мне держать ответ перед Господом нашим. Здесь же, на земле, только тебе дано судить меня.
– Господь с вами, сэр Андрэ. Не в чем мне вас винить.
Не выдержав, женщина зарыдала навзрыд, ноги ее подогнулись, и, ища опору, она, не отдавая себе отчета, повисла на груди Андрея, обильно орошая его доспехи горькими слезами и царапая лицо о сталь. Не чинясь, Андрей одной рукой обнял женщину, не давая ей упасть, а второй стал гладить по голове, шепча ей на ухо ободряющие слова. Но продолжалось это недолго. Товарки по несчастью подхватили вдову и увели за палисад.
К Андрею подошла Анна и, взглянув ему в глаза, тихо спросила:
– Это правда? Все то, что ты сейчас говорил про Боба?
– Да.
– Господи. Бедный ты мой, что же ты пережил…
Она приблизилась к мужу и вновь прижалась к его груди. Они так и стояли втроем – муж, жена и их младенец, – не замечая ничего вокруг. Остальные предпочли не мешать им и молча направились к воротам. Вскоре они уже были одни.
Нравы Средневековья просты, жизнь сурова, тяжела и коротка, а смерть всегда где-то рядом. Вот только недавно они искренне скорбели по павшим, а спустя всего лишь час столь же искренне веселились на славном пиру, на подворье сэра Андрэ, за большими общими столами.






