Беспомощно лежащий в кузове машины младший сержант становился для него братом, за чью жизнь Егор был готов отдать свою, не раздумывая.
– Помрет он! Не довезешь ты его! – пробурчал кто-то рядом.
Только сейчас разведчик заметил в кузове еще двоих солдат. У одного, с шиной из доски, как при переломах, была плотно забинтована нога, он сидел в углу кузова. Второй лежал у противоположного борта, такой же бледный и укутанный в шинель, как Каманин.
Егор заметил их краем глаза, вспомнив, что лейтенант Баранов, пока они шли к машине, говорил о том, что вместе с младшим сержантом в госпиталь отправят еще двоих. Один был из саперного батальона, он остался единственным выжившим из команды, которая напоролась на неразорвавшуюся мину во время рытья траншеи. По всей видимости, он был под шинелью. Второй, что бурчал рядом, служил в стрелковом полку и пострадал, получив перелом ноги, когда шла выгрузка тяжелых ящиков с боеприпасами. Упоминание Барановым об этих солдатах Егор пропустил мимо ушей, погрузившись в свои думы о Каманине.
– Сам не видишь, что ли? Не жилец он, не жилец! Сдохнет по пути как пить дать! – хрипло бубнил солдат со сломанной ногой.
– Заткнись! – громко рявкнул на него Щукин и, моментально повернувшись, резко схватил его рукой за ворот шинели, сдавив возле шеи и дернув на себя так, что лицо болтуна оказалось прямо напротив лица разведчика.
Запах спирта и махорки ударил в ноздри Егору, он невольно поморщился. С ненавистью он взглянул в глаза обидчику, взгляд того сразу потух.
– Заткнись! – снова сдавленно процедил сквозь зубы Егор, еще сильнее сжимая пальцы на воротнике чужой шинели. – Или я тебе глотку перережу!
Тот обмяк, затрясся всем телом и, выпучив глаза, с ужасом уставился на парня.
– Миронов! – удивился Егор. – Живой, предатель!
Солдат продолжал с животным страхом на лице смотреть в полные ненависти глаза Щукина.
– Вспомнил меня, гад?! Вспомнил, как под Шашкино бросил меня умирать, а сам уполз, мол, каждый сам за себя! Вспомнил, сука?! – Егор уже кричал в лицо оторопевшему солдату.
Ненависть обуяла Щукина. Перед глазами встала картина февральского гибельного боя, когда пали от пулеметного огня и остались лежать на окровавленном снегу многие из его друзей, а сам он каким-то невероятным образом уцелел, послушав последний в жизни совет своего командира взвода, сержанта, убитого в той смертельной атаке на гитлеровские позиции.
Он с силой оттолкнул от себя Миронова. Тот с грохотом ударился о борт машины, потом втянул голову в плечи, сжался, немного завалившись на бок, и закрыл глаза, чтобы не смотреть на разъяренного попутчика. Он знал, что в разведку берут только отчаянных смельчаков, сильных духом мужественных парней, в основном добровольцев.






