ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть «За спичками» рисует жизнь, быт и характеры обитателей прихода Липери. В доме крестьянина Антти Ихалайнена кончились спички, он отправляется за ними на ближайший хутор к Хювяринену, и этого вполне достаточно для завязки сюжета повести. За спичками Майю Лассила, Михаил Зощенко Повесть «За спичками» рисует жизнь, быт и характеры обитателей прихода Липери. В доме крестьянина Антти Ихалайнена кончились спички, он отправляется за ними на ближайший хутор к Хювяринену, и этого вполне достаточно для завязки сюжета повести. ГЛАВА ПЕРВАЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ — А что, черная корова отелилась у Ватанена? — сказала Анна-Лийса, жена Антти Ихалайнена, проживающего в деревне Кутсу, что в Липери. Она сказала это как бы про себя, сажая хлебы в печку. Эта мысль промелькнула у нее в голове просто так, неожиданно. — Говорят, уже отелилась, — ответила Миина Сормунен, которая случайно зашла в гости и теперь, шумно прихлебывая, пила кофе. Потом, подумав, что Анна-Лийса ведет речь, быть может, о корове Антти Ватанена, переспросила: — Ты что, о корове Юсси Ватанена? — Да, — ответила Анна-Лийса. Тогда Миина снова подтвердила: — Говорят, уже отелилась. — Ах, вот как… Некоторое время Анна-Лийса возилась со своими хлебами, потом опять спросила: — Телку или бычка она принесла? — Корова Юсси Ватанена? — Да… — Говорят, телку принесла, — сказала Миина. — Телку, значит… А что, Юсси оставил ее или зарезал? — продолжала расспрашивать Анна-Лийса. Прихлебывая кофе, Миина сказала: — Кажется, он ее зарезал. И, налив

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А перепуганная Анна-Лийса стала прутом хлестать коров:

— Одры несчастные! Не могли в своем хлеву остаться… Вот тебе, дрянь этакая, получи… Трехлетняя телка, а до сих пор не отелилась… Пошла вперед!

Наконец пришли домой. Первым делом Ихалайнен подошел к колодцу, зачерпнул воды, хлебнул и заорал:

— Ах ты, проклятущий черт Кенонен!

В сердцах Антти ударил ногой по пустой бочке, и она разлетелась в куски. Потом он взял топор и пошел в лес рубить дрова. Он рубил там все, что попадало ему под руку. И наконец, подойдя к своей заветной соске, стал и ее рубить. Он прямо с бешенством набросился на эту сосну, как будто она была самим Тахво Кеноненом. Он страшным голосом кричал на нее:

— А-а, ты хочешь тут у меня торчать всю свою жизнь, чертова карга!

И он хлестал топором по сосне так, что только щепки летели.

С шумом упало толстое дерево, и Антти, жаждущий мести, стал издеваться над ним:

— О-о-ох! Хо-хо! — рявкнул он и ударил топором по срубленному бревну так, что весь топор ушел в дерево по самое топорище.

Потом Антти опять стал рубить вокруг себя.

Он оставался в лесу до самой ночи.

Тем временем женщины внесли все вещи в дом, отругали Вилле Хуттунена и скорняка Куккокена за их вранье. Потом они сами переругались между собой и, наконец, затопили баню.

Антти вернулся, молча поужинал и пошел в баню.

Он долго парился там, как бы назло бабам. Он отмахал свой веник до того, что в руках у него остались только одни прутья. Он швырнул их об стену и гаркнул:

— Черт!

Потом он, напустив пару, долго сидел, сердитый и неподвижный.

Опять ему вспомнился колодец. Ковшом он зачерпнул воду из ушата, сперва понюхал ее, потом хлебнул и снова почувствовал вкус смолы. И тогда он снова заорал:

— О, чтоб его, проклятущего Кенонена! Перетру я его кости в порошок!

Он схватил ковш и с силой хватил его об стену. И сам остался угрюмо сидеть.

Он парился чуть не до утра. Под конец он устал, сходил за соломой и устроился на лавке спать. И, ложась на солому, грозился:

— Назло буду спать! Буду спать до тех пор, пока брюхо не лопнет.

На следующий день жизнь угрюмо потекла по своим привычным дорогам. Баня несколько утихомирила Антти. Но когда он утром, зачерпнув воды из колодца, попробовал ее, вот тогда он снова разъярился и, заорав, пнул ногой крышку колодца.

Днем он снова попробовал воду, однако уже не стал на на крышке колодца вымещать свою ярость. Он плеснул воду на голову торчащего у колодца теленка и заворчал:

— Еще пялишь свои глаза и мычишь тут, чудовище!

Потом Антти сходил на конюшню. Там стоял резкий запах пойла, которое Тахво Кенонен вылил на деревянный пол. Антти со злостью схватил вилы и, швырнув их в угол, заорал:

— Все это сделал проклятый Юсси Ватанен! Это он встретил меня на дороге и заманил меня в свои цыганские поездки.