Его взгляд сразу нашёл их – Энрике в центре зала и её, Софи, слишком хрупкую среди этих волков в дорогих костюмах. Дон поднялся из-за стола с улыбкой человека, который рад тебя видеть. По-настоящему рад? Неважно. Важно то, что пряталось за улыбкой. Его взгляд скользнул по Дино – цепко, профессионально, без лишней спешки. Холодный расчёт под маской радушия. Дино умел это читать.
– Наконец-то! Уже думал, ты забыл дорогу! – громко поприветствовал Энрике, хлопая приятеля по плечу.
Дино почувствовал, как его челюсть непроизвольно сжалась. Он сел напротив Софи, избегая её взгляда, но всё равно видел напряжение в пальцах, сжимающих бокал.
Энрике наклонился вперёд, голос стал тише, но каждое слово било точно в цель:
– Ты избегаешь меня. Избегаешь её. Почему?
Дино почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.
– Я сказал – дела, – ответил Дино, отхлебывая виски.
Энрике рассмеялся – тихо, почти ласково. Смех старого, много повидавшего человека. В нём не было насмешки. Было хуже: понимание. Будто он заглянул Дино в грудь, увидел всё, что тот прячет, и одобрил это.
– Ага, дела, – Энрике лишь хмыкнул. Он уже повернулся к залу, поднимая бокал.
– Объявление!
Гул голосов стих, когда Дон Энрике встал.
– Друзья! – громко начал Энрике, сделав драматическую паузу.
– Сегодня великий день! Моя дочь Софи выходит замуж за Рикардо Альберти!
Тишина. Затем – взрыв аплодисментов.
Дино не слышал ничего, кроме звона в ушах.
Софи побледнела. Её глаза – огромные, полные ужаса – уставились на Дино, будто ища спасения:
– Ты… знал? – прошептала она, её голос был едва слышен.
Дино не ответил.
Её реальность рушилась. Она знала, что в их мире – мире старых денег, связей и тёмных сделок – такие браки по расчету всё ещё практикуются. Она читала об этом, слышала в сплетнях. Но это всегда были чужие истории, далёкие, невозможные для неё. Не для Софи. Не с ней.
Отец… как он мог? Он просто продал её, как лот на аукционе, даже не спросив.
Рикардо поднялся, улыбаясь во весь рот – шире, чем Неаполитанский залив. Приблизился к Софи, взял за руку. И Дино увидел: её пальцы дрожат.
Внутри – короткое замыкание. Искра. Пожар. Он уже не сидит – бежит. Стол летит в сторону, посуда вдребезги, осколки впиваются в ладонь – плевать. Кулак нашёл цель. Лицо. Нос. Хруст – мягкий, влажный, правильный. Больно ему. Хорошо.
«Это за её дрожащие руки!»
Ещё удар.
«Это за её испуганные глаза!»
Но в реальности…
Дино не двинулся.
Только пальцы впились в скатерть так, что суставы побелели.
Софи резко встала, опрокинув бокал. Красное вино разлилось по скатерти, как кровь. Её взгляд метался между отцом, Рикардо и Дино. Глаза наполнились слезами, а губы задрожали, пытаясь выдавить что-то ещё. Казалось, она хочет кричать, но голос застрял где-то глубоко в горле.






