Отдельная комната для утех – с её тусклым светом и зеркалом на стене. Собственное отражение – опустившийся, проигравший. И кулак, летящий в это отражение с криком бессилия. Звон бьющегося стекла. Кровь на осколках. Боль… Физическая боль как единственный выход для душевной. Единственный способ заглушить вой внутри.
– Да… Шумно, – резко, почти рыча, отвечает Дино, сжимая перебинтованный кулак. Новая волна боли пронзает руку, заставляя его вздрогнуть.
– Разбил… зеркало. Неудачно открыл шампанское, – он сказал это иронично, ощущая как желчь оседает на языке. – Всё в порядке. Просто… новость. Очень… радостная. Неожиданная. Передай Софи… поздравления. Когда… когда узнает.
– Обязательно! Она будет счастлива, я уверен! Такой шанс! – снова оживляясь и игнорируя сарказм, будто его и не было, говорит Энрике. – Ты же приедешь? Без тебя, как без… Моего хорошего друга никак! Рикардо тоже будет рад старому другу!
Старому другу… У Дино подкатывает тошнота, грозящая захлестнуть всё сознание. Видеть, как Рикардо берёт руку Софи… Видеть её лицо, когда она узнает о «сюрпризе»… Быть свидетелем этого циничного торга. Быть марионеткой в их отвратительной пьесе.
– Да. Приеду. Договорились, – механически произносит Дино, глядя на свой разбитый кулак.
Он бросает телефон, не дослушав. Трубка со звоном ударяется о стену рядом с трещиной от прошлых срывов. Дино встаёт, его шатает. Подходит к зеркалу над умывальником. В тусклом утреннем свете – чужое лицо. Запавшие, воспалённые глаза с расширенными зрачками. Щетина. И правая рука в окровавленном бинте – немой свидетель вчерашнего приступа саморазрушения. В этих глазах – не просто боль. Ярость. Безграничная, ярость зверя, загнанного в капкан. Капкан из денег Энрике, амбиций Рикардо и неведения Софи.
«Я потерял её. Даже не имея».
Он смотрит на себя – не в зеркало, в самую суть. На кулак, в котором запеклась кровь. И впервые за долгое время позволяет себе не лгать. Ярость поднимается изнутри, ледяная, прозрачная, обжигающая горло, как глоток жидкого азота.
«А он… он продаёт её как вещь. Рикардо… Этот гад… И она… она даже не знает, что её продали. Но она узнает. И тогда… тогда начнётся настоящая игра».
Старый клуб «Коза Ностра».
Дым сигар застилал воздух густой пеленой, смешиваясь с запахом старинного дерева и скрытых амбиций. Дино вошёл, и тяжёлая дубовая дверь захлопнулась за ним с глухим стуком. Он был безупречен. Тёмный, идеально скроенный костюм сидел как влитой, начищенные до блеска туфли не издавали ни звука. Свежая стрижка, чисто выбритое лицо – ни единого намёка на похмелье или буйство прошлой ночи. Только его глаза, чуть более тёмные, чем обычно, выдавали внутреннее напряжение.






