– Сейчас я разрабатываю план, как нам с минимальными потерями всё это разрулить.
Софи сидела, не моргая, её взгляд был прикован к его лицу, и казалось, весь мир сузился до этого мгновения, до его голоса. Шок? Нет, это было нечто большее. Удар. Глубокий, оглушающий, выбивающий воздух из лёгких. Его слова, такие тяжёлые, такие откровенные, проникали глубоко в душу, ломая всё её представления о нём. Неужели этот монстр, которого она боялась, презирала, который был так скрытен и холоден, на самом деле испытывал к ней чувства? Значит, всё это время – холод, молчание, эти месяцы пустоты – не презрение? Не равнодушие? Только он и его проклятая честь? Только отец и договорённость о её скором замужестве?
Она наконец вышла из оцепенения, словно пробудившись ото сна, и заговорила. Голос её был полон новых, смешанных эмоций – облегчения, обиды, понимания, и какой-то странной, нежной боли.
– Не знаю, что сказать тебе, Дино. Я. я в ступоре, – она подняла трясущиеся руки, будто пытаясь поймать разлетающиеся мысли. Её пальцы дрожали, и она сжала их в кулаки, чтобы скрыть эту слабость.
– И рада, и зла одновременно. Зла на то, что ты так долго держал это в себе, манипулируя моими чувствами, заставляя меня страдать в неведении. Но… – глубокий вдох, её грудь вздымалась быстро, как у загнанного зверя, – я понимаю. Теперь я понимаю, почему ты так поступил.
Она встала, подошла к окну. За стеклом бушевало море – тёмное, бесконечное, как её мысли. Её отражение в стекле было размытым, словно она сама растворялась в этом хаосе.
– Сейчас многое встало на свои места, словно рассыпавшиеся бусины вновь нанизались на нить судьбы, – Софи обернулась к нему. В её глазах стояли слёзы, но голос не дрогнул.
– Я так много придумала себе за то время, когда ты избегал моего общества. Так много боли пережила…
Тишина. Потом – шёпот:
– Я всё ещё зла, —её губы дрогнули, но она не заплакала. Вместо этого подняла подбородок – тот самый жест, который он так любил.
– Но теперь… теперь у меня есть выбор, – в её взгляде горела та самая дерзость, которая и привела её сюда.
– И я не знаю, что страшнее – услышать твою исповедь или осознать, что ты, возможно, единственный, кто мне не безразличен.
Нарастающая угроза: Первый удар Рикардо.
Тишина в столовой была хрупкой, почти звенящей. Слова Дино – обнажённые, искренние – ещё висели в воздухе между ними, соткав новое, невероятное понимание. Она смотрела на него – и видела впервые. Не хищника, не демона, не каменную стену. А человека, который нёс свою боль так долго, что сросся с ней. И эта боль была о ней. Эта привязанность – к ней. Воздух между ними наэлектризовался, зазвенел, наполнился чем-то, чему она ещё не знала названия. Больше, чем страсть. Больше, чем побег. Больше, чем они оба.






