Не решаясь напомнить ему, как он присвоил её себе.
Дино протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его прикосновение было тёплым и уверенным, словно якорь в бушующем море её эмоций. Но в глазах читалось что-то новое – не привычная холодная уверенность и … раскаяние?
– Были дела, – произнес он низко. – Но теперь я с тобой. И мне многое нужно тебе рассказать.
Его прикосновение говорило само за себя, и почему-то именно в этот момент сердце Софи сделало кульбит, такой резкий, что перехватило дыхание. В груди разлилось странное предчувствие. Казалось, она услышит то, о чём не хотела даже думать, о чём так старательно себе лгала. Её пальцы дрогнули под его ладонью, но она не отдёрнула руку. Не смогла. Кончики пальцев онемели от его железной хватки, но это онемение казалось ей теперь чем-то… правильным. Она сжала губы, готовясь к худшему, к разрушению хрупкого мира, который так бережно строила. Но он её удивил! Он заговорил – и каждое слово падало в тишину тяжело, как камень в глубокую воду. Искренне. Непривычно. Почти больно – ему самому. Она слышала это в его голосе. И не верила.
Дино посмотрел ей прямо в глаза, его взгляд был серьёзен и полон какой-то новой, незнакомой ей эмоции – уязвимости, что ли, и непоколебимой решимости. Он говорил медленно, подбирая слова, будто боялся, что одно неверное – и она рассыплется, как песочный замок. Его левое веко дёрнулось – едва заметно, но Софи уловила этот жест. Значит, он нервничает. Значит, ему не всё равно.
– Послушай меня внимательно, – начал Дино, понизив голос.
– То, что я сейчас тебе скажу, изменит всё между нами – в хорошую или плохую сторону.
(Он сделал паузу, давая ей понять: это не шутка, не игра. Это – точка невозврата.)
– Почему так? Да потому что буду рассказывать всё в красках, до мельчайших деталей, без прикрас. Затем ты сделаешь выбор: быть ли нам вместе или нет. Хорошо?
После этих слов Софи бросило в холодный пот. Горло пересохло, словно в пустыне. Она могла лишь слабо кивнуть головой, не в силах произнести ни звука, боясь нарушить это хрупкое напряжение. Её ногти впились в собственные ладони, но она даже не почувствовала боли – только лёгкое головокружение от адреналина.
Дино крепче сжал её руку, его голос стал мягче, но оставался твёрдым, словно высеченный из камня. Он начал говорить, и каждое слово падало между ними, как камень в бездну.
– Когда я тебя увидел впервые, я понял: эта бесстрашная маленькая заноза должна быть моей, – его губы дрогнули в подобии улыбки, но в глазах не было веселья – только тень.
– Я видел тебя насквозь, Софи. Видел твою силу, твой огонь. И как только я собирался навести о тебе справки… – он резко замолчал, его пальцы непроизвольно сжали её руку так, что кости хрустнули.






