Никто не смел задавать ему таких вопросов. Не с таким взглядом – не испуганным, а изучающим, как будто разглядывая редкий и опасный экспонат в музее.
Дино резко дал по тормозам на светофоре, и машина рыкнула. В зеркале заднего вида его собственное отражение – те самые острые скулы и глаза хищника – казалась ему сейчас маской, надетой так давно, что он уже не помнил лица под ней. А эта девчонка. Софи. Она увидела швы.
«Самовлюблённый ублюдок!» – эхом отозвалось в памяти.
Мужчина усмехнулся на этот раз без иронии, с коротким, сухим звуком. Ярость, знакомая и горячая, отступала, сменяясь холодным, непривычным интересом. Девчонка не убежала. Она не заплакала. Она стояла там, в этом вонючем переулке, и гневалась на него. И в этом гневе была сила.
Дино тронулся с места, уже не так резко. План был прост: забыть. Счесть недоразумением. Но пальцы сами нащупали секретную кнопку в бардачке и нажали.
– Энцо, – его голос прозвучал в телефонной трубке привычно повелительно, но с новой, едва уловимой ноткой.
– Найди все, что можно о девушке по имени Софи. Была в переулке у старого порта. Я хочу знать, кто она, откуда и зачем ей понадобилось совать нос в мою жизнь.
Дино положил трубку, так и не дождавшись ответа собеседника. Его вгляд упал на тёмные воды залива за лобовым стеклом.
Он понял: маска дала трещину. И он, к своему удивлению, почувствовал не желание её залатать, а странное, щемящее любопытство:
«Что же ещё разглядит в нём девчонка, если трещина станет больше?»
Пока Дино пытался справиться со своим полурухнувшим эго, Софи уже добралась до дома и полностью пришла в себя после встречи с этим хищником.
Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки.
«Он думает, что это конец. Что я так или иначе испугаюсь его. Нет уж, это только начало».
Звонок отца прервал ее размышления. Девушка взглянула на экран, и на мгновение ее уверенность пошатнулась, сменившись знакомым, детским напряжением. Она сделала глубокий вдох и ответила.
– Папа
– Доволен? – его голос был ровным, но Софи уловила в нём лёгкую улыбку. Он всё знал. Конечно, знал. За ней всегда следовали глаза её отца.
– Он именно такой, как ты и описывал, – ответила она, стараясь, сдержать дрожь в голосе.
– Грубый. Надменный. Опасный.
– И? – не успокаивался папа.
Софи замолчала. Этот короткий вопрос был ловушкой. Отец всегда видел её насквозь.
– И…он не просто зверь, – наконец выдала она. – Он контролирует свою ярость. Он обдумывает все свои действия. Меня не отшвырнули, мне просто указали на дверь. Вежливо. По-бандитски.
Отец рассмеялся тихим, довольным смехом.
– Отлично. Значит, у него есть мозги. Запомни, Софи, завтра всё начинается по-настоящему. Ты будешь работать с ним. Смотреть, как он ведёт дела. Как говорит. Как убивает, если понадобиться.






