ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если соседи но тамбуру доверяют друг другу, они не запирают дверей. Если мужчина обманывает нескольких женщин сразу, одна из них непременно отомстит. Если в семье нет доверия — она разрушится. Если любят слишком сильно, порой убивают Аксиома не требует доказательств. Преступление — требует. И оно уже совершено… Тамбур Анна Малышева Если соседи но тамбуру доверяют друг другу, они не запирают дверей. Если мужчина обманывает нескольких женщин сразу, одна из них непременно отомстит. Если в семье нет доверия — она разрушится. Если любят слишком сильно, порой убивают Аксиома не требует доказательств. Преступление — требует. И оно уже совершено… ПРОЛОГ ПРОЛОГ Подземный переход Ночью подземные переходы метро начинают пугать всерьез. Можно испугаться кого угодно — нищего со столь зловещим лицом, что ему впору промышлять на большой дороге, а не просить Христа ради, опухшей бомжихи, которая невразумительно и вместе с тем агрессивно требует милостыню, продавца грошовых игрушек, который назойливо предлагает свой товар… Пугает не он сам, не его товар — уродливые собачки, заводные солдаты с автоматами, которые стреляют цветными огоньками. Пугает то, что вокруг него. То, что намертво въелось в сальную кафельную стену за его спиной, в плитки под его ногами. То, что и является истинным цветом ночи — не черным, а тускло-серым. Цветом голода, цветом отверженных, цветом преступления. И потому женщина с девочкой лет двенадцати, спешившие выйти из перехода, так испугались, услышав сзади резкий окли

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что ты вообще на это способен! Кишка тонка! Но то, что сегодня вытворил… Петр Афанасьевич, как это трактуется?

— А как будет удобно, — ласково ответил тот, глядя на часы. — Ладно, время, в самом деле, позднее. Поехали!

И чуть ли не дружески хлопнул Диму по плечу:

— Да вы не расстраивайтесь. Все у нас отлично!

Трое свидетелей, один из них — я. Факт передачи денег доказан. Машину где припарковали? Ничего, постоит.

Завтра родным позвоните, они перегонят домой.

— А я…

— А вы со мной, — и он повлек за собой оцепеневшего Диму, который шел, как сомнамбула, совершенно не упираясь. Обернулся он только на пороге и встретил темный, застывший взгляд Татьяны. Женщина резко махнула рукой, будто отгоняя муху:

— Свои деньги все равно получу! Ты по всем счетам расплатишься, скотина!

Ночной звонок

Ночь за ночью, среди этих затерянных во тьме голосов, одна против всего мира, который требует от нее помощи и сочувствия. От нее… От кого?! От женщины, которая и сама нуждается в помощи и совете! «Хотя, — думала Галина, сидя перед телефоном, — как раз те, кто не очень счастлив, более склонны помогать другим. Хотя бы потому, что могут поставить себя на их место. Это счастливые люди чаще всего эгоистичны. Но я в них камень не брошу! Пусть будут такими. Пусть вообще — будут!»

То была одна из самых темных ночей в году — с двадцать второго на двадцать третье декабря. До Нового года оставалось всего ничего и волей-неволей приходилось о нем вспоминать. И часто. Галина уже присмотрела подарок для дочки — туалетную воду и отличный спортивный костюм, утепленный, модной марки. Второе было выбрано не без задней мысли — Ольга будет охотнее гулять с собакой. Впрочем, дочь и так не отказывалась от этого. В последнее время, после их знаменательного утренника в ресторане, она вообще стала сговорчивей.

Как-то даже вымыла посуду — сама, без напоминаний!

Но странно — Галину это почти не обрадовало.

«Она боится, что все у нас рухнет, отец уйдет, и вот — старается сохранить семью. Своими-то слабыми силами. Казалось бы — уже не ребенок, а все же пытается что-то сделать таким наивным способом. Дети вообще мечтают, чтобы их семья походила на рекламную картинку. Где все улыбаются и обнимают друг друга. Она уже достаточно умна, чтобы понять, что наступил кризис, но еще недостаточно — чтобы с ним смириться. А я? Что делать мне? Я не люблю его больше. Никогда не полюблю. Это все равно, что запихивать в себя остывший ужин, когда уже сыт по горло. Ради Ольги? А что ей это даст? Формулу смирения? И она будет в тридцать два года так же терпеть мужа, сжав зубы, едва на него глядя? И ради этого позорного финала — все? Сделается такой же рабочей лошадкой, как я. В один прекрасный день узнает, что муж ей неверен. Но это будет еще не самое худшее.