Потом она вдруг поймет, что и сама его больше не любит. А вот это уже будет крахом. Ей расхочется сохранять семью. Не захочется создавать новую. Вообще ничего не захочется; А что подарить Илье?»
Галина задумалась, благо, телефон пока молчал. Подарить что-то обязательно надо, как иначе? Дарят подарки даже тем, кого ненавидят, а Илью она попросту больше не любила. Она и Жабе приготовила подарок — ежедневник в переплете из тисненой кожи. Правда, искусственной, такой же, какими будут их взаимные новогодние поздравления. Так что подарить мужу?
«Лосьон для бритья? Нет, мелко. Рубашку? Господи, я столько их уже дарила! Нужно что-то недорогое, чтобы не выглядело, будто я подлизываюсь, и вместе с тем — не будничное. Ничего не могу придумать. Наверное, потому, что и дарить ничего не хочу! Хорошую авторучку? А! — осенило вдруг ее. — Колоду карт и коробку сигар! Он же обожает резаться с друзьями в преферанс! Отлично! И даже знаю, где купить, видела!»
— Алло? — Она взяла трубку. Телефон активизировался довольно поздно — уже около десяти вечера.
Но в эти предпраздничные дни многие забывали о своих невзгодах. Готовясь к Новому году, люди и впрямь верили, что он принесет им новое счастье, так что искать старое на телефоне доверия не желали. То ли будет после праздников! Шквал звонков, заплаканные женские голоса, похмельные мужские. Невнятные жалобы, вязкие исповеди — а все отчего? Оттого что по детской наивной привычке поверили в Деда Мороза, который принесет им несусветное счастье, а их обманули. Поверили в него, а не в реальность, которая стояла прямо за спиной у этого деда, — который сам, в сущности, не что иное, как обман.
— Я прочитала этот номер в рекламной листовке, — сухо и резко произнес женский голос. — Правильно звоню?
Галина подтвердила, что звонок дошел по адресу. Голос ей сразу не понравился. С ней заговорили, как с прислугой, которая обязана выгребать грязь за хозяевами.
Хотя, в сущности, так оно и было.
— У меня проблемы с дочерью, — это был уже не голос, а пустыня. Нечто вроде Сахары в полдень. Никаких эмоций — чистая информация. — Она не говорит со мной и хочет встречать Новый году друзей.
— Постойте, тут, насколько я понимаю, две проблемы, — ответила Галина после паузы, когда поняла, что собеседница ждет совета и не собирается больше ничего говорить. — Дочь с вами не общается? Сколько ей лет, можно узнать?
— Двенадцать.
— Так что здесь удивительного? В этом возрасте многие дети становятся скрытными.
— Дети… — пробормотал голос. В нем слышалась горькая, плохо скрытая ирония. — Она уже не ребенок.
— Двенадцать лет — сложный возраст, — мягко произнесла Галина. — Девочка становится девушкой. У нее появляются тайны от матери, и это, конечно, трудно пережить. Молчание — не выход, разумеется.






