Да может ли быть у обычного квартирмейстера такой взгляд? Или я чего-то не знаю и в этом мире самые отморозки работают в бухгалтерии?
— А теперь слушай, как я это вижу. Этот ночной тать приходил не за мной, Серов. Он приходил за тобой. И ты ждал его нападения. Ждал и готовился. Его атака не была для тебя неожиданностью. Также ты был знаком с нападавшим, и у тебя с ним что-то личное. А в озере тело ты утопил для того, чтобы мы не увидели одежды нападавшего.
По спине пробежал холодный пот, кожа покрылась мурашками. Как там у О’Генри? Успею ли я добежать до канадской границы?
Майор Стродс тем временем продолжил:
— Да-да, одежды. Я тут наводил справки. Так вот те солдаты, что из одной с тобой команды рекрутов, в один голос утверждают, что та одежда, в которой ты попал на сборный пункт в Кексгольме, очень похожа на ту, что была на ночном нападавшем. Башмаки не на пуговицах, а на веревочных завязках. Следы резной подметки башмака. Короткий кафтан, до пояса. Широкие панталоны в пол, до самых башмаков. Говорят, ты от своей одежды избавился при первой же возможности. Причем даже не старьевщику продал, а попросту выкинул, да так, чтобы никто не нашел. От прошлой жизни оставил себе лишь исподнее. Необычное такое, черного цвета. Также солдаты отметили то, как ты бросился на нападавшего. Говорят — будто столкнулись две дикие кошки. Никто даже ничего заметить еще не успел, а вы уже сошлись в схватке, да так прытко, что и подробностей не разглядеть, лишь звериный рык у обоих. Ты знал нападавшего. Или по крайней мере сталкивался раньше с такими, как он. Все верно?
Я завороженно кивнул, будто бандерлог перед удавом Каа. Стродс удовлетворенно продолжил:
— Весной ты принял православие. Значит, там, откуда ты родом, — другое вероисповедание. Но ты не желаешь говорить об этом. Потому ты дал нападавшему убежать от лагеря как можно дальше, хотя был способен одолеть его прямо здесь. Почему? Потому что тебе надо было, чтобы никто из нас не узнал подробностей о нем. И гренадой ты его сам подорвал. Где только взять умудрился?
— Позвольте, но гренада-то… — пытаюсь возразить я.
Стродс оборвал меня взмахом руки.
— Возможно, гренада и вправду была его. Но одной рукой укоротить фитиль до мгновенного действия и одной же рукой сработать кресалом по огниву, да еще держа руку под курткой… Это какая-то совсем невероятная гимнастика. Я предпочитаю не усложнять там, где есть более простые ответы. Ты подорвал его гренадой, чтобы разметать в клочья те его вещи, что молва могла бы связать с тобой и твоим происхождением. Я прав?
Я отвел взгляд. О, кстати, на ботинке пряжка ослабла. Надо бы поправить. И пуговицы на штиблетах потускнели, почистить бы…
— Я обязан отвечать, ваше высокоблагородие? — стараюсь, чтобы голос звучал ровно.






