Я завтра тебя наберу» «Спокойной ночи. До созвона». На душе стало легче, но лишь отчасти. С одной стороны, на Никиту это всё пока не подействовало настолько, чтобы у него закрались сомнения в правильности его выбора. С другой — после их переписки она поняла: всё только началось. Всё то, чего она так опасалась, но что откладывала в мыслях, как Скарлетт, на завтра, сегодня приобрело черты реальности. И с этим ей — да и им всем — придётся жить. Вздохнув, Алёна встала с постели и пошла на кухню заварить себе чая, справедливо полагая, что заснуть ей сегодня вряд ли удастся, несмотря на чудовищную усталость. С самого утра, стоило только Алёне выйти из дома, чтобы ехать на работу, она поняла, что потихоньку становится параноиком. Ей чудилось, что Света прячется где-нибудь за деревом, или поджидает её за углом дома, и приходилось каждую секунду быть начеку. Конечно, ругала себя за эти идиотские страхи, но ничего не могла с ними поделать. Будто Света была в своём праве, а Алёна при этом не имела никаких моральных оснований закрутить с её сыном. Чудовищно, что она вообще позволила этим мыслям укорениться, ещё ужаснее — что они владели ею, а не она ими. Но сейчас просто был тот момент, когда Алёне нужно было перетерпеть, пережить, переждать, а после всё встанет на места, по крайней мере, в её голове. Ближе к обеду она заметно успокоилась, целиком погрузившись в работу, тем более, что отчёт её ждать не собирался. Таблицы, формулы расчёта, цифры — всё это отвлекало от того, что окружало, и было для Алёны своего рода лекарством. Очнулась она от приступа трудоголизма только когда её окликнула Ольга, сидящая в паре метров за столом и подпиливающая ногти. — Алён! Телефон третий раз уже твой надрывается под столом, или не телефон это? — Оля хихикнула, вернувшись к своему занятию, а Алёна вытащила из сумки жужжащий сотовый. — Телефон. Пока я не созрела для того, чтобы таскать вибратор ещё и на работу, — отшутилась беззлобно, отвечая на звонок. — Я уж думал, ты меня игнорировать решила, — в голосе Никиты на том конце сквозило облегчение. — Нет. Заработалась. Сегодня надо сдать хоть что-то. Погоди, я выйду. Не желая делать разговор с Никитой достоянием общественности, Алёна покинула кабинет и вздохнула свободнее. Духота офиса, которую она даже не замечала, пока работала, перестала давить сверху непосильным грузом. — Вышла. Ты как? Она задала этот вопрос, и даже дыхание задержала — настолько не хотела услышать вполне конкретные вещи, о которых Никита непременно бы ей поведал, если бы они произошли. — Отлично. Домой уже еду. Душ приму, перекушу и спать. — Один? — Один, конечно. А с кем я могу быть? Алёна закусила губу. Попытаться отшутиться и свалить всё на подозрения о девушке? Нет, это бред.

Об этой истории
Сколько бывает измен, столько можно написать о них историй. Эта — будет о том, как можно оказаться на изнанке собственной жизни, где слишком больно и горько. О том, как можно потерять всё, но обрести гораздо больше. И о том, как можно изменить. Себя. Или себе. Изнанка Полина Рей Сколько бывает измен, столько можно написать о них историй. Эта — будет о том, как можно оказаться на изнанке собственной жизни, где слишком больно и горько. О том, как можно потерять всё, но обрести гораздо больше. И о том, как можно изменить. Себя. Или себе. ЧАСТЬ 1 ЧАСТЬ 1 ОТРЫВОК 1 — Да мать твою, куда ты прёшь? — Никита! Ну ты вообще монстр. — Да он сука просто. — Хорошо, что я не леди. — Хорошо, что мне не хочется извиниться. — Хам. — Ещё какой. Алёна поджала губы и посмотрела на Никиту внимательнее. Молод, горяч, машину ведёт жёстко, то перестраиваясь так, что приходится оттормаживаться, то матерясь, когда его подрезают. Если бы не была в подпитии, наверное, уже бы возмутилась. Но кричащая из динамиков музыка, ветер, долетающий в приоткрытое окно, молодой парень за рулём, который едва ли не в сыновья ей годился — всё это стирало границы. — Во всём такой? — Что вы имеете ввиду? — Да ничего. Алёна поморщилась. Это его обращение на «вы» неприятно резануло слух. — Хочешь, на «ты» перейду? Он что, мысли читает? Алёна снова посмотрела на Никиту. Красивый, даже слишком. Будь ей лет на пятнадцать меньше, она бы показала этому парню, по чём фунт лиха. Но он был не просто непростительно молод, но ещё и я





