ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сколько бывает измен, столько можно написать о них историй. Эта — будет о том, как можно оказаться на изнанке собственной жизни, где слишком больно и горько. О том, как можно потерять всё, но обрести гораздо больше. И о том, как можно изменить. Себя. Или себе. Изнанка Полина Рей Сколько бывает измен, столько можно написать о них историй. Эта — будет о том, как можно оказаться на изнанке собственной жизни, где слишком больно и горько. О том, как можно потерять всё, но обрести гораздо больше. И о том, как можно изменить. Себя. Или себе. ЧАСТЬ 1 ЧАСТЬ 1 ОТРЫВОК 1 — Да мать твою, куда ты прёшь? — Никита! Ну ты вообще монстр. — Да он сука просто. — Хорошо, что я не леди. — Хорошо, что мне не хочется извиниться. — Хам. — Ещё какой. Алёна поджала губы и посмотрела на Никиту внимательнее. Молод, горяч, машину ведёт жёстко, то перестраиваясь так, что приходится оттормаживаться, то матерясь, когда его подрезают. Если бы не была в подпитии, наверное, уже бы возмутилась. Но кричащая из динамиков музыка, ветер, долетающий в приоткрытое окно, молодой парень за рулём, который едва ли не в сыновья ей годился — всё это стирало границы. — Во всём такой? — Что вы имеете ввиду? — Да ничего. Алёна поморщилась. Это его обращение на «вы» неприятно резануло слух. — Хочешь, на «ты» перейду? Он что, мысли читает? Алёна снова посмотрела на Никиту. Красивый, даже слишком. Будь ей лет на пятнадцать меньше, она бы показала этому парню, по чём фунт лиха. Но он был не просто непростительно молод, но ещё и я

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Просто отключила сотовый и потерянно огляделась. Наверное, ей просто нужно было сесть и обо всём хорошенько поразмыслить. Но она не могла. Всё время перед глазами стояла одна картинка — трое людей, которые были для неё близкими настолько, что она душу бы дьяволу за них продала, сговариваются за её спиной. Сговариваются о такой мерзости, от которой ей теперь не отмыться. Она нагнулась, надела сапоги, подняла сумку и просто вышла из квартиры. Не думала ни о чём — ни о вещах, которые оставляла, ни о том, что нужно было бы собраться и просто уехать. Куда угодно, только бы подальше ото всего этого. Зашагала слепо, сама не зная, куда. А во рту был какой-то странный солёный привкус. И Алёна даже не понимала, что это всего лишь слёзы. Всего лишь снова — слёзы. Ноги сами привели её к притулившейся рядом с песчаной насыпью скамье на берегу залива. Здесь было безлюдно. Снег перестал идти, и теперь в полумраке оранжевого свечения, что отбрасывал от себя гигантский город, замёрзшая вода была больше похожа на гигантский белый ковёр. Алёна устроилась на скамье, сунув руки глубоко в карманы куртки. Холода она не испытывала или просто не замечала его. И мыслей никаких у неё не было. Так славно было просто сидеть, смотреть прямо перед собой и ни о чём не думать. Если бы можно было бы остаться здесь навечно — Алёна бы это сделала. Кажется, ей даже удалось задремать. Или нет? Она не знала, что было причиной мелькающих перед глазами картинок. В них были Никита и какая-то острая, выворачивающая нутро жалость к тому, что всё случилось именно так. За последние несколько месяцев она уже прошла через один круг ада, но чувствовала, что второй раз это сделать не сможет. Только не теперь, когда доверилась снова и когда боль от прошлого предательства была слишком свежей. — Алён! Голос Николая, ворвавшийся в состояние полудрёмы, в котором она находилась, прозвучал как гром среди ясного неба, мгновенно пробуждая и заставляя вскочить на ноги. Над заливом то ли начинал заниматься рассвет, то ли расплывались отсветы, как от зарева. Сюрреализм сплошной. Как и понимание, что бывший муж действительно рядом. — Тебе чего нужно? — с опаской спросила она, зачем-то выставляя руки перед собой. — Ничего. Я знал, что найду тебя здесь. — Он помолчал, глядя куда-то вдаль, и посмотрел на Алёну серьёзно: — Никита твой весь телефон тебе оборвал. Вернее, оборвал бы, если бы ты его включила. — Зачем? — Затем, что ночь на дворе, а тебя нет. — А. Ясно. Это он к вам приехал поделиться этим? Опять втроём чего-то там изобретали? Алёна почувствовала горечь, что сквозила в каждом произнесённом слове. Может, сейчас унижалась, показывая Николаю, насколько ей больно, но и сдержаться не могла. — Ерунду не говори. Это всё Света выдумала.