— Я боялся, что ты не вернёшься. — Я бы вернулась в любом случае. Он помотал головой и ещё крепче прижал её к себе. — Нет. Что не вернёшься ко мне. Я очень боюсь тебя потерять. Сегодня, когда ты позвонила… я домой… а тут тебя нет. Стал тебе звонить, ты молчишь, я к матери… — Тчш! Всё-всё, тише. Ничего не случилось страшного. Мне просто с собой наедине побыть было нужно. Алёна обхватила ладонями лицо Никиты и заставила его поднять голову. В его глазах была боль — целый океан боли, которую она сама ему причинила. И от этого было так невыносимо тошно. — Я бы вернулась к тебе в любом случае. Потому что люблю тебя. И не хочу без тебя быть. Произносить эти слова было легко и просто, словно наконец наступил тот момент, когда они должны были быть сказаны. И когда он вскочил, когда точно так же, как и Алёна, взял в ладони её лицо и всмотрелся в глаза, боль исчезла, замещаясь неверием, что после превратилось в счастье. Много позже, когда рассвет всё же занялся над городом, Алёна лежала в постели рядом с Никитой и смотрела на треугольник мутно-серого неба, виднеющийся через неплотно пригнанные друг к другу занавески. Сам Никита спал, обняв её, словно не желал отпускать даже во сне. Алёна улыбнулась, попыталась убрать его руки, но он не дал — зашевелился, прижался к ней ближе. Значит, с мечтами выпить наконец горячего кофе пока придётся расстаться. Она снова всмотрелась в небо, что с каждой пройденной минутой светлело всё больше. Возможно, впереди их ждали новые испытания. Светка наверняка не угомонится. Да и Паша вряд ли вот так просто смирится с тем, что у Алёны с Никитой всё серьёзно. Но теперь всё было иначе. Она уже перешла на ту, другую сторону, где её ждало безусловное счастье. Где она научилась доверять тому, кто был рядом с ней. Где она научилась чувствовать себя нужной и важной. И где знала — она действительно будет здесь любима, что бы ни случилось. Это была изнанка её жизни, на которой Алёну ждал Никита. Изнанка, где она была по-настоящему живой. И свободной.
ЭПИЛОГ
ЭПИЛОГ
Несколько лет спустя
— Никит, ты когда смурной такой, я не знаю, то ли плакать, то ли смеяться.
Алёна поджала губы и бросила обратно дочери яркий разноцветный мячик. Тот плюхнулся в воду, обдав девочку брызгами и вызвав тем самым взрыв смеха.
— А чего больше хочется?
— Не знаю. Пока не решила. Ты из-за этого араба на рынке, что ли?
— Он флиртовал с тобой, а ты с ним.
— Я пыталась получить скидку!
Она всё же не сдержалась и рассмеялась громко и открыто.
— Никит, клянусь, была бы я помоложе, сейчас бы устроила тебе серию «Санта-Барбары».
— Будь ты помоложе, ты бы на меня и не взглянула, — буркнул он, поднимаясь на ноги. — Кстати, больше сюда не поедем.






