Так что его в анализе Колесников упомянул вскользь, и возможность его участия в предстоящем деле даже не рассматривал.
Итак, от одного до трех линкоров с пятнадцатидюймовой артиллерией, два линейных крейсера – серьезная помощь, если все пойдет нормально, конечно. Общим итогом от трех до пяти линкоров, все примерно одинаково вооруженные, четыре линейных крейсера, три авианосца, один «карманный линкор» («Шеер» все еще свирепствовал на юге, пополняя запасы в Аргентине, где впечатленные эффективностью немецкого флота аборигены прогибались, как могли), плюс крейсера и эсминцы, плюс подводные лодки… Мысль о том, что проливы, особенно при обеспечении господства в воздухе или хотя бы авиационного прикрытия, можно и нужно форсировать, становилась все более реальной.
В общем, после активных обсуждений, в которых основными действующими лицами оказались профессионалы, то есть Геринг и Колесников-Лютьенс, сроки операции было решено утвердить. Утвердили и командующих. Как и в случае с Гибралтаром, общее руководство номинально осуществлял Гитлер, ответственность за флот возлагалась на Лютьенса, авиацией взялся руководить непосредственно Геринг. Труднее всего оказалось подобрать кандидатуру на роль командующего сухопутными силами – фельдмаршалов в Германии хватало. Ну а когда обсуждение зашло в тупик, Колесников как бы между делом упомянул Роммеля. Кандидатура человека, хоть и помладше званием, зато доказавшего свой полководческий талант и, вдобавок, пользующегося благоволением Гитлера, оказалась устроившей всех компромиссным вариантом. Звезда Лиса Пустыни продолжала свое восхождение.
Когда все уже расходились, Гитлер жестом остановил Колесникова и, после того, как за спиной замешкавшегося на миг, скорее всего, от любопытства, Гиммлера закрылись двери, спросил:
– Скажите, адмирал, сроки восстановления нашего флота реалистичные? Или вы их сообщили исходя из политических соображений?
Взгляд бесноватого фюрера был холодно-жестким. (Кстати, а почему бесноватого? До сих пор он производил на Колесникова впечатление умного и адекватного человека.) Колесников, тем не менее, выдержал его не дрогнув.
– Я не враг своему здоровью и на покалеченных кораблях в море не выйду.
– Верю, – усмехнулся Гитлер. – Именно поэтому и спрашиваю. Все, включая Редера, в один голос утверждали, что на полное восстановление их боеспособности потребуется минимум полгода.
– Три… месяца, – раздельно произнес адмирал.
– И как вам этого удалось добиться?
– Очень просто. Я поставил срок и пообещал, что если не успеют, то будут выполнять ту же работу, но уже в качестве заключенных концлагеря. Что я не склонен шутить серьезными вещами, знают все, поэтому мне поверили.






