ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если вы стоите перед выбором жизнь или смерть – ответ очевиден. Но вот как прожить доставшиеся тебе годы и что совершить, зависит от тебя. И вот ты в стане врагов, ты один из них. Как предотвратить войну, как спасти миллионы соотечественников, если именно тебе предстоит вести на них броненосные армады? Разве что попробовать сыграть в собственную игру, вот только… хватит ли у тебя сил, Адмирал? Адмирал Михаил Михеев Если вы стоите перед выбором жизнь или смерть – ответ очевиден. Но вот как прожить доставшиеся тебе годы и что совершить, зависит от тебя. И вот ты в стане врагов, ты один из них. Как предотвратить войну, как спасти миллионы соотечественников, если именно тебе предстоит вести на них броненосные армады? Разве что попробовать сыграть в собственную игру, вот только… хватит ли у тебя сил, Адмирал? Вы безумно элегантны Вы безумно элегантны На паркетах и коврах. И к лицу вам аксельбанты, И к лицу вам черный фрак. Вы – везучий, ох, везучий! — Словно нет на вас пальбы… И все решат, на всякий случай, Что вы – Баловень Судьбы! И все решат, и все решат… А, может – правда? (Алькор «Баловень судьбы») Соленые брызги на лице… Откуда они? Рефлекторный жест, стирающий их со лба, – и удивление. Рукав из жесткой материи. Какой рукав? Пижаму он не надевал, не любил их с детства, и даже сейчас отказался, лежал в майке. Впрочем, сейчас он стоит. Почему стоит? И почему так холодно? И откуда, черт побери, брызги? Лишь после этого вопроса он открыл глаза. Перед ним было море. Огромное, хол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Заодно янки прихватили все островные колонии англичан в Карибском море. А Колесников, узнав об этом, принялся срочно планировать операцию по блокированию Панамского канала. С американцами надо было срочно что-то решать. Да и с японцами, кстати, тоже – слишком ненадежный и опасный союзник, который может оказаться страшнее любого врага. Впрочем, прежде чем лезть за море, требовалось разобраться с куда более близкой и насущной проблемой.

Гитлер прилетел в Англию на следующий день после того, как засевшие в Лондоне остатки британского правительства предложили начать переговоры о мире. Колесников, лично принявший послание (Роммель оказался далековато, руководил уничтожением намертво окопавшейся группировки британцев под Глазго), сразу же заявил, что разговор может идти только о безоговорочной капитуляции. Британцы поломались для солидности пару часов – и согласились. А куда им было деваться? Особенно учитывая, что королевскую семью им вывезти не удалось – подводная лодка, на которой они пытались проскочить, была обнаружена, подверглась бомбардировке и вынуждена была всплыть. Так что главные символы монархии уже находились в немецком плену и, судя по долетающим до Колесникова сведениям, вполне смирились с раскладами. Опять же, куда им деваться? И вот, Гитлер, внимательно следящий за ходом операции, проявил завидную оперативность и прилетел моментально. Колесников, глядя на медленно подкатывающийся к краю взлетной полосы «Кондор», размышлял о том, какой из вариантов действий выбрать.

– Волнуешься? – неправильно понял его отстраненно-нахмуренный вид Роммель. Генерал всего полчаса как прилетел с фронта и выглядел усталым и не выспавшимся. Колесников, правда, тоже – за последние двое суток на отдых он смог выделить всего пять часов. В принципе, не так и мало, месяц назад и пара часов казалась непозволительной роскошью, но все равно хотелось лечь – и чтоб никто не кантовал. А еще хотелось домой, узнать, как там дела у Хелен. Он, конечно, отправил для ее охраны отделение морских пехотинцев, из самых проверенных, но все равно нервничал. Так что Роммелю он ничего не ответил, тем более, и повод имелся. Из самолета по неудобному трапу как раз спускался лично Гитлер, и его длиннополая шинель путалась в ногах так, что Колесников всерьез опасался, как бы фюрер не наступил на нее и не рухнул мордой вниз. Не то чтобы его волновало здоровье начальства, просто такой урон престижу был сейчас Германии совсем не нужен.

Однако же Гитлер справился. Огляделся вокруг мутным – это было заметно даже с десятка метров – взором и потопал навстречу спешащему к нему высшему генералитету. Вначале Колесников решил, что Гитлер пьян, и даже успел удивиться, поскольку тот не пил вообще, во всяком случае, на людях.