Заодно янки прихватили все островные колонии англичан в Карибском море. А Колесников, узнав об этом, принялся срочно планировать операцию по блокированию Панамского канала. С американцами надо было срочно что-то решать. Да и с японцами, кстати, тоже – слишком ненадежный и опасный союзник, который может оказаться страшнее любого врага. Впрочем, прежде чем лезть за море, требовалось разобраться с куда более близкой и насущной проблемой.
Гитлер прилетел в Англию на следующий день после того, как засевшие в Лондоне остатки британского правительства предложили начать переговоры о мире. Колесников, лично принявший послание (Роммель оказался далековато, руководил уничтожением намертво окопавшейся группировки британцев под Глазго), сразу же заявил, что разговор может идти только о безоговорочной капитуляции. Британцы поломались для солидности пару часов – и согласились. А куда им было деваться? Особенно учитывая, что королевскую семью им вывезти не удалось – подводная лодка, на которой они пытались проскочить, была обнаружена, подверглась бомбардировке и вынуждена была всплыть. Так что главные символы монархии уже находились в немецком плену и, судя по долетающим до Колесникова сведениям, вполне смирились с раскладами. Опять же, куда им деваться? И вот, Гитлер, внимательно следящий за ходом операции, проявил завидную оперативность и прилетел моментально. Колесников, глядя на медленно подкатывающийся к краю взлетной полосы «Кондор», размышлял о том, какой из вариантов действий выбрать.
– Волнуешься? – неправильно понял его отстраненно-нахмуренный вид Роммель. Генерал всего полчаса как прилетел с фронта и выглядел усталым и не выспавшимся. Колесников, правда, тоже – за последние двое суток на отдых он смог выделить всего пять часов. В принципе, не так и мало, месяц назад и пара часов казалась непозволительной роскошью, но все равно хотелось лечь – и чтоб никто не кантовал. А еще хотелось домой, узнать, как там дела у Хелен. Он, конечно, отправил для ее охраны отделение морских пехотинцев, из самых проверенных, но все равно нервничал. Так что Роммелю он ничего не ответил, тем более, и повод имелся. Из самолета по неудобному трапу как раз спускался лично Гитлер, и его длиннополая шинель путалась в ногах так, что Колесников всерьез опасался, как бы фюрер не наступил на нее и не рухнул мордой вниз. Не то чтобы его волновало здоровье начальства, просто такой урон престижу был сейчас Германии совсем не нужен.
Однако же Гитлер справился. Огляделся вокруг мутным – это было заметно даже с десятка метров – взором и потопал навстречу спешащему к нему высшему генералитету. Вначале Колесников решил, что Гитлер пьян, и даже успел удивиться, поскольку тот не пил вообще, во всяком случае, на людях.






