ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если вы стоите перед выбором жизнь или смерть – ответ очевиден. Но вот как прожить доставшиеся тебе годы и что совершить, зависит от тебя. И вот ты в стане врагов, ты один из них. Как предотвратить войну, как спасти миллионы соотечественников, если именно тебе предстоит вести на них броненосные армады? Разве что попробовать сыграть в собственную игру, вот только… хватит ли у тебя сил, Адмирал? Адмирал Михаил Михеев Если вы стоите перед выбором жизнь или смерть – ответ очевиден. Но вот как прожить доставшиеся тебе годы и что совершить, зависит от тебя. И вот ты в стане врагов, ты один из них. Как предотвратить войну, как спасти миллионы соотечественников, если именно тебе предстоит вести на них броненосные армады? Разве что попробовать сыграть в собственную игру, вот только… хватит ли у тебя сил, Адмирал? Вы безумно элегантны Вы безумно элегантны На паркетах и коврах. И к лицу вам аксельбанты, И к лицу вам черный фрак. Вы – везучий, ох, везучий! — Словно нет на вас пальбы… И все решат, на всякий случай, Что вы – Баловень Судьбы! И все решат, и все решат… А, может – правда? (Алькор «Баловень судьбы») Соленые брызги на лице… Откуда они? Рефлекторный жест, стирающий их со лба, – и удивление. Рукав из жесткой материи. Какой рукав? Пижаму он не надевал, не любил их с детства, и даже сейчас отказался, лежал в майке. Впрочем, сейчас он стоит. Почему стоит? И почему так холодно? И откуда, черт побери, брызги? Лишь после этого вопроса он открыл глаза. Перед ним было море. Огромное, хол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Во всяком случае, гордо, хотя гордость – понятие относительное, и когда в твой дом уже вошли враги, а ты ничего не можешь сделать, она – последняя линия обороны, отделяющая тебя от отчаяния.

А в остальном все прошло буднично и банально. Невзрачная бумага, подписи… Все! Гитлер повернулся и вышел, он вообще не слишком жаждал общаться с побежденными. Колесников и Роммель, чуть подумав, последовали за ним. Уже на крыльце Колесников придержал Роммеля за локоть:

– Знаешь, Эрвин… Давай-ка по старинке – три дня на разграбление.

– То есть? – Роммель удивленно поднял на него глаза.

– Наши солдаты сражались, гибли, получали ранения… У нас госпитали переполнены, черт возьми. Пускай они привезут с этой дурацкой войны хоть что-то кроме шрамов и кошмаров.

– А, ты об этом… Знаешь, я сам хотел предложить тебе нечто подобное, только думал, ты будешь против.

– Конечно, против, мне не нравится варварство. Но есть такое понятие – необходимость. И надо предусмотреть, чтобы те, кто не сможет принять участие из-за ранений или кого уже отправили в Германию, получили свою долю. Хотя бы в денежном эквиваленте. И знаешь что, отдай этот приказ сейчас, да и я своим то же самое разрешу. Стоит поторопиться. Пока мы здесь власть, а когда закончим – сразу набегут тыловики со своими правилами. И ничего уже не сделаем.

Роммель кивнул, но в этот момент их прервали. Подскочил адъютант Гитлера и сообщил, что тот ждет их завтра утром на аэродроме – сейчас у него не было сил разговаривать, а задерживаться на разрушенных войной островах фюреру не хотелось. Потом, когда здесь все будет чинно и благостно – всенепременно, а сейчас – нет. На пожары и разрушения Гитлер насмотрелся еще в прошлую войну и, хотя без сожаления отдавал жутковатые по сути приказы, удовольствия от созерцания дела рук своих явно не испытывал. Так что переночует, отдохнет – и назад, в Берлин. На разгребание проблем есть высокопоставленные исполнители вроде Лютьенса с Роммелем. Их можно похлопать по плечу, дать красивые ордена, награды, огромные по человеческим меркам, но мелочь с точки зрения державы, назвать королями, и… везите, лошадки.

Гитлер улетал ранним утром, когда ветром только-только сдуло густой лондонский туман. Улетал в одиночестве – Геринг оставался, Колесников предложил ему осмотреть британские авиационные заводы, доставшиеся победителям не слишком пострадавшими. Напоследок Гитлер не сказал ничего нового, разве что отдал Лютьенсу приказ приступать к разработке операции по блокаде русских портов, и тем самым подписал себе приговор.

Спустя полчаса после взлета «Кондор» был атакован невесть откуда взявшимся одиночным «харрикейном», внезапно вынырнувшим из-за туч.