Я такое в кино про радиацию видел, думал, у нас там Чернобыль какой-то случился.
– Не, не в этом дело было.
– А в чем? – поинтересовался Генка.
Саня промолчал. И собеседник смирился с тем, что ответа не будет.
– Ладно, – согласился Моряков. – Наверное, да… Лучше мне лишнего не знать. Чего звонишь-то?
– Звоню… Да просто хотел спасибо сказать. Пашка говорит, ты помог очень…
– А вот хрен ты угадал! Это вы мне, считай, помогли! – Генка рассмеялся. Так открыто, как, бывало, делал это в детстве, услышав какой-нибудь дурацкий пацанский прикол.
Саня поймал себя на том, что и сам от этого смеха расцвел улыбкой.
– Короче… со всей этой историей… Закорешил я с нашим новым главным по колонии!
– Чего?!
– Ага! Ты меня знаешь, я человек простой, связей у меня отродясь нигде не было. А тут… Ну, короче, задружился я с замом нашим в тот вечер, а позавчера приказ пришел, что он будет исполнять обязанности начальника колонии. Типа временно, посмотрят, справляется ли. Но он мужик толковый, все нормально будет, оставят ему должность. А он, считай, друган мой теперь, уже мне кучу неформальных назначений дал. Прибавочку даже кое-какую оформил, ну я правда заслужил, за столько-то лет без повышений и надбавок. И пообещал он мне, что и по должности поможет продвигаться, несмотря на… Ну, короче, поможет. Я теперь для него свой человек, прикинь?
– Поздравляю, Генка!
– Это не все еще! Звонит мне, значит, дня три назад Ирина…
Саня прислушался к себе – не кольнула ли его черная ревность? И обрадовался, когда не испытал ее. Журналист облегченно выдохнул.
– А я же похоронами ее матушки занимался. Ты в курсе, нет? Ну, ей-то уж я подробности говорить не стал, но…
– В курсе, Ген. – Саня представлял, какой ужас обнаружили в доме Валентины Светляковой, и слушать об этом не хотел; женщина пожертвовала собой, чтобы дать внучке и дочери время бежать.
– Ну, в общем, я рассказал ей, как все прошло. Она поплакала, а потом говорит, мол, Моряков, я уехала из Тихого, и, надеюсь, навсегда, ты за квартиркой-то моей присмотри, не пропей только все добро… А квартира у нее… етить твою мать, евроремонт, Саня! По сравнению с моей халупой так вообще дворец! Вот я тут обживаюсь сейчас, падишахом в теплом халате хожу.
Саня рассмеялся:
– Опять-таки… поздравляю, Ген!
– Есть с чем, Саш, есть с чем! Закончилась моя черная полоса, чтоб ее… Пруха, кажись, поперла, тьфу-тьфу-тьфу! – Судя по звуку, Генка и правда постучал по какой-то деревяшке.
– Ладно, Ген, рад, что все хорошо у тебя. Еще раз спасибо…
– Давай-давай! Хорошо, что ты выздоровел. Я думал… Ну не, ты реально хреново выглядел, я уж боялся… Бывай, короче!
Саня посмотрел на часы. Время у него еще было. Это хорошо. И журналист начал писать сообщение Пашке. Оно вышло большим, так что его пришлось разбивать на две части.
– Отбываем.






