Делаешь ты ее… Ну вот как ее можно делать, так ты ее и делаешь. Она сама по себе хреновая, понимаешь? Дебилизирующая.
– Нет такого слова, – на автомате поправил Саня.
– В задницу иди. Я тут шеф-редактор, мне решать, какие слова есть, а каких нет. Ты когда два года назад сюда устраиваться пришел, я тебе что сказал?
– Что у меня неплохие статьи и эссе…
– Неплохие?! – возмутился Михалыч и полез в верхний ящик стола. – Да они у меня… они у меня… – Он перебирал кучу бумаг и мусора в ящике, пока наконец не сдался. – Короче, они у меня прямо тут где-то лежат, вот насколько они были крутые! «Крутые статьи! Офигенные эссе!» – я тебе тогда сказал! Видно было по ним, что ты человек проницательный и вообще очень сильно не тупой! Хороший будущий журналист. «Далеко пойдешь» – вот что я еще говорил. Но штат у меня не резиновый, мест не было, и поэтому пока, я подчеркиваю, я сказал тебе «пока», поработай, мол, вот в этой колонке. Про фильмы пиши да сериальчики.
Саня окончательно потерял курс. Очевидно было только, что встреча с айсбергом неизбежна.
– Я ждал, – продолжил Михалыч, – что ты поработаешь там пару месяцев. Максимум полгода. Потом подойдешь и скажешь: «Михалыч, твою мать, древняя ты окаменелость, дай уже нормальную работу». Мы же тут не про туфту, Саня! У нас такие журналюги работают, что им за их статьи приходится из страны бежать! Алексеев вон в прошлом месяце так эту историю с разорившимся банком всковырнул – головы аж в министерстве полетели! А ты так и сидишь… Считай, наравне с этими вон…
Шеф ткнул вейпом в монитор со статьей про блогера, который как-то там прокомментировал семейные страсти певца.
– Тебе скоро тридцатка, Сань.
– Ни разу не скоро! – возмутился журналист. – Через два года только…
Шеф пропустил мимо ушей и продолжил:
– Кризис среднего возраста нагрянет… И ты задашь себе тот же вопрос, который я тебе сейчас задам: где тот парень с горящими глазами, который пару лет назад, фигея от собственной наглости, сам пришел ко мне из бесплатной газетенки? У которого, – шеф постучал по верхнему ящику стола, – мысли в башке какие-то были.
– Повзрослел. Поумнел.
– Испугался, короче?
Саня откинулся. Под улыбку шефа скрестил руки на груди. Знал, что выглядит сейчас как зажавшийся, обиженный ребенок, но ничего с собой поделать не мог.
– Не всем же за Пулитцером бегать. Кто-то должен рассказывать, чем вечером можно заняться.
– Кто-то должен, – легко согласился начальник. – Но почему ты?
Саня вздохнул. Дело правда было не в страхе. По крайней мере, он хотел бы так думать. В большей степени причиной было банальное разочарование. Сегодня, за всем информационным шумом, даже лучшие журналистские работы восхищают и будоражат ровно столько времени, сколько пальцу нужно, чтобы свайпнуть ленту новостей.






