ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта книга повествует о необычной истории жизни Эвелин Леклер, юной мадемуазель, которая открывает миру свои тайны на страницах собственных дневников. В них девушка рассказывает о том, как на протяжении долгих лет ей снится один и тот же кошмар, в котором она погибает на тонущем корабле вместе с молодым человеком, пытающемся её спасти. Вероятно, сон остался бы для Эвелин всего лишь сном, но однажды этот молодой человек неожиданно является к ней. Девушка понимает, их связывает нечто большее чем просто ночной кошмар. Она узнает, что у них есть общее прошлое, когда-то скреплённое необузданной страстью и клятвой в бесконечной любви.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вокруг стали возникать далекие мелодии из прошлого, крики чаек, шум волн, набегающих на валуны. Он летел вдоль берега, спешил попрощаться. Силы покидали его. Но он не сдавался. Махал крыльями, как умел, рвался вперед, сопротивляясь ветру, сдувающему его с верного пути, повторяя сквозь боль и усталость, что он не может не попрощаться. И он успел. Опустился на борт корабля и начал выискивать двух людей. Тут сон прервался.

В комнату вошла мадам Жорж, подняла лепешку и стряхнула дремлющего мотылька. Не успев прийти в себя, спросонья он засуетился, начал биться о стены.

– Что случилось? Я в ловушке? Не может быть, не верю! Все погибло! Сейчас меня не станет! Как глупо, как опрометчиво я отдаю свою мотыльковую жизнь!

Он падал на пол, поднимался и вновь пытался пробить собой неприступные стены.

– Лети, красавец. Тебя уже заждались.

Хозяйка раскрыла другое окно и выпустила мотылька наружу. Спасаясь бегством, он сразу же полетел вверх, быстро набирая высоту, и, только когда его крылья коснулись облаков, внизу прояснились очертания деревушки Сен-Пере и сверкающая крыша крохотного дома мадам Жорж. Тогда он нырнул вниз и устремился над зеленой гладью притока цветущей Роны. К наступлению ночи он успел несколько раз заблудиться, и вот, наконец, во владениях Изера и Драка в обрамлении белоснежных горных вершин ему открылся долгожданный Гренобль. Именно этот город зазывал его своим светом. Именно здесь ему суждено было испытать счастье перед лицом неизбежной погибели. Именно здесь, в Гренобле, ему впервые явилось пламя, которое наконец осветило смысл его путешествия. Пламя, которому он подарил себя. В ночном полумраке, пролетев мимо церкви Сент-Андре, он вдруг вспыхнул всем своим существом и опустился на дерево, стоявшее напротив двухэтажного дома.

В свете луны этот убогий дом не казался таким омерзительно старым и ужасно противным, каким его наблюдали днем редкие прохожие. Его будто специально вынесли на самую окраину, чтобы непропорциональная, кривая коробка пускала размазанную тень вне буржуазных кварталов. Сквозь почерневшие щели осыпающихся стен проникала остывшая липкая смесь из горной пыли и городской грязи. Он накапливал в себе всю гренобльскую сырость, которая, повелеваясь чьему-то злому умыслу, сама собиралась у прогнившего основания. Во времена Великой революции левая стена необратимо отклонилась в сторону, поэтому крыша уже который год пыталась благополучно разъехаться. Окна нижнего этажа были заколочены досками, а крыльцо вовсе отсутствовало. Его заменяли несколько поленьев и пара досок, ведущих к кривой двери.

Правое окно второго этажа, несмотря на трухлявое основание с десятками трещин вокруг, было ухоженное, чистое.