— Совсем одурел?
— Вроде прикидывался умным, а как снег увидел — поглупел. — сказал я. — Снег ему нравится.
— Ест?
Я улыбнулся поглядывая на мелкого и шебутного песика. Он услышал ее голос и припустил к ней. Глубина ему мешала, поэтому обычный бег быстро превратился в череду коротких прыжков. Он пару раз исчезал почти по спину, выныривал, фыркал и лез дальше. Аксинья присела, протянула руку, и Серый, разумеется, вместо приветствия ухватил ее за рукавицу.
— Вот бесенок. Отпусти.
Он уперся лапами и потянул на себя. Аксинья дернула руку, Серый только раззадорился, затряс головой и зарычал тонко, старательно, вкладывая в этот звук всю доступную грозность.
— Руку подай к нему, — сказал я. — Если тянуть станешь, решит, что играете.
Она ослабила руку. Серый сразу перестал рвать ткань, зато принялся жевать край, работая передними зубами с завидным усердием.
— Он теперь все подряд грызть будет?
— Да, у него зубы меняются, чешется.
Аксинья посмотрела на меня с недоверием.
— Какие зубы?
Я присел рядом, взял Серого за морду и чуть приподнял верхнюю губу. Щенок терпел пару секунд, потом принялся выворачиваться и лизать мне пальцы.
— Молочные выпадают, постоянные растут. У него как раз возраст подошел.
— У собак тоже?
— У собак тоже. Просто редко кто замечает: зуб мелкий, выпал во дворе или вместе с кормом проглотил.
Аксинья заинтересовалась. Она наклонилась, пытаясь рассмотреть резцы, Серый воспользовался этим и снова потянулся к ее рукавице.
— Так вот почему он все жрет?
— Десны зудят. Дерево, ремни, тряпки — что попадется. Если увидишь хорошую сбрую рядом с ним, убирай ее.
Она фыркнула и осторожно попыталась освободить рукавицу. Серый выпустил шерсть сам, облизнулся, потом снова ткнулся мордой к ее ладони. На ткани осталось маленькое темно-красное пятнышко.
Аксинья перестала улыбаться.
— Кровь.
Я взял щенка под нижнюю челюсть и еще раз посмотрел пасть. Один из нижних резцов, который шатался, исчез. Десна чуть кровила, ничего тревожного.
— Все хорошо. Один выпал.
— Прямо сейчас?
— Похоже.
Она стала разглядывать рукавицу и через мгновение вытащила из шерстяных нитей крошечный белый зубок.
— Этот?
— Он.
Аксинья положила его на ладонь и поднесла ближе к лицу.
— Маленький совсем.
— Щенок тоже невелик.
Серый тем временем забыл и про зуб, и про рукавицу. Из-под снежного вала торчал кусок коры, и он уже тащил его наружу, отступая задом и сердито сопя. Он принял кору за новую вещь и начал испытывать ее на прочность.
Аксинья все еще держала зуб.
— Я сколько собак видела, ни разу такого не замечала.
— Люди замечают взрослые зубы. А эти быстро теряются.
— Оставлю.
— Зачем?
Она пожала плечами.
— Сам мне достался.
Я хотел сказать, что зуб вообще-то достался ее рукавице, и тут поймал ее взгляд. Аксинья смотрела на мои руки.






